Доктор Мельгар, если удастся его найти, мог бы объяснить значение статуэтки. Едва ли отец спрятал её вместе с открыткой с одной лишь целью символически обозначить существование Города Солнца.
Шум двигателя убаюкивал. Аня, сидевшая рядом, и Дима, сидевший сзади, спали. Максим и сам не отказался бы вздремнуть после бессонной ночи, однако предпочёл достать из сумки второе письмо, точнее, его небольшой обрывок. Здесь речь шла о Карлосе дель Кампо – плантаторе, который помог безымянному коллекционеру приобрести все указанные в приходной книге памятники и которому Затрапезный предположительно передал полсотни ярославских рабочих со своей мануфактуры.
Собственно, в обрывке сообщалось немного. Гаспар писал, что предки дель Кампо были выходцами из Андалусии. После того как в тысяча пятьсот двадцать первом году их, в общем-то, богатый регион поразила засуха, они за бесценок продали свои пашни и, получив официальное разрешение на отбытие в Новый Свет, навсегда покинули испанские берега. Какое-то время жили на Кубе, занимались преимущественно разведением скота. Затем, после окончательного утверждения испанской короны в вице-королевстве Перу, перебрались туда в надежде укрепить своё положение и обогатиться.
«Не берусь судить, насколько успешными были их попытки, – писал Гаспар Дельгадо. – Мне лишь удалось выяснить, что предки нашего плантатора, переплывшие Атлантику одной семьёй, в Перу быстро разобщились. Каждый занялся своим делом. Кто-то объезжал молодых лошадей. Кто-то нанимался в экспедиции конкистадоров. А кто-то вовсе зарабатывал на ввозе в Перу рыцарских романов и прочей макулатуры. Из всех андалусских дель Кампо по-настоящему отметился один – к старости дослужился до алькальда в небольшом городке возле Тармы. Ещё один дель Кампо нашёлся среди муниципальных советников тех лет, но тут я не возьмусь ничего утверждать. Возможно, к нашим дель Кампо он отношения не имел».
Максим дважды перечитал этот обрывок. Убедился, что в нём нет ни скрытых намёков, ни каких-то важных отсылок. Следом достал фрагмент третьего письма – из четырёх, которые они с Димой и Аней успели расшифровать и перевести за предыдущую ночь. Конверты в стопке лежали без видимого порядка, однако Максим доверился последовательности, выбранной отцом, и не торопился забегать вперёд. Письмо, где упоминался проводник Марден, судя по штампу на конверте, было написано в январе две тысячи тринадцатого, за два месяца до того, как Дельгадо послал Шустову открытку с сообщением, что
…я бы не стал. Воля твоя, поступай как хочешь, но я считаю это умопомешательством.
Так начинался обрывок третьего письма, посвящённого гибели Города Солнца.
