Аня озвучила заранее подготовленную историю. Почти в точности повторила то, о чём уже говорила экскурсоводу Софии, – назвала себя, Диму и Максима студентами журфака, приехавшими в Перу писать дипломную работу по истории местных народов, прежде всего чавин, и только добавила, что Максим знаком с семьёй Гаспара Дельгадо, которая и рекомендовала им в первую очередь обратиться к «лучшему из всех известных специалистов по чавин, то есть к нему, Вальтеру Хосе Толедо Мельгару». До́ктора Анины слова не впечатлили. Он продолжал что-то неторопливо отстукивать на старенькой клавиатуре, особенно громко ударяя указательным пальцем по пробелу, безучастно смотрел исключительно на монитор, будто успел позабыть о появлении навязчивых гостей.
Так и не дождавшись ничего в ответ, Аня с недоумением повернулась к Максиму.
– Скажи ему, кто мой отец.
Аня сказала. Упоминание Шустова-старшего наконец заставило доктора взглянуть на Максима. Он молча рассматривал его, никак не выражая свои чувства, а потом лениво бросил:
– Что вам надо?
Возвращаться к рассказам о студенческих работах не было смысла, но и сразу доставать статуэтку Инти-Виракочи Максим явно не хотел, поэтому попросил:
– Расскажите о
На тяжёлом, красно-бордовом лице Вальтера Хосе не отразилось ни интереса, ни пренебрежения к переведённому Аней вопросу. Длинным заскорузлым ногтем доктор несколько раз прошёлся по щербине в своих крупных зубах. Потом соизволил уточнить:
– И ты сюда приехал для этого?
– Да, – твёрдо ответил Максим.
– И ты сын Шустова?
– Да.
– Почему не спросишь отца?
– Потому что не знаю, где он. А вы? Вы знаете?
– Знаю.
– И где же? – голос Максима едва приметно дрогнул.
– Там, где нужно, вот где. Шустов всегда добивается своего. Любой ценой. Ну ты-то должен знать, если ты его сын.
– И как это понимать? – Максим приблизился к столу.
Казалось, он в нетерпении готов нависнуть над стопками бумаг и монитором – потребовать у доктора немедленного ответа. Вальтер Хосе изобразил улыбку:
– Дипломная работа, говоришь? Ну-ну.
И вновь молчание. Неловкое, неудобное. И слишком долгое.
– Инки были прекрасными администраторами, дипломатами, воинами, – неожиданно перечислил Вальтер Хосе после долгой паузы. Кажется, предпочёл ответить на первый вопрос Максима и проигнорировал его интерес к Шустову-старшему. – Однако сами ничего не изобрели. Все технические средства им достались от захваченных народов. Это понятно? Мочика, тиауанако, чиму. От них инки взяли и ткачество, и фортификацию, и градостроительство, и даже медицину. А те в свою очередь унаследовали всё от чавин. Я понятно говорю?
Аня привыкла переводить синхронно, подхватывая первую фразу, когда говоривший только начинал вторую. Некоторых это сбивало с толку, им требовалось время, чтобы привыкнуть к такому разговору. Но Вальтер Хосе не замечал их многоголосия. Обращался только к Максиму и сам не делал паузы, словно был уверен, что Максим поймёт его и без перевода.
– Нам мало что известно о тех, кого покорили инки, потому что инки смешивали присоединённые народы. Крестьян из мирных областей переселяли в новые приграничные области, а им на смену отправляли жителей завоёванных регионов. Полная неразбериха. Думаю, это понятно. В Центральных Андах почти нет мест, где бы сохранился изначальный этнический состав. Как результат – утеряны истории большинства народов. Так вот, о чавин, которые исчезли задолго до инков, мы знаем ещё меньше. То есть почти ничего. Понятно?
Максим кивнул. Дима тем временем заглянул в свои конспекты на телефоне.
– Ты спрашиваешь, какова их величайшая тайна? Я тебе скажу. Цивилизация чавин появилась в двенадцатом веке до нашей эры. И она возникла на пустом диком месте. Понимаешь? До них тут, да и вообще по всей Южной Америке, жили только дикари. Прятались по пещерам, размахивали своими каменными топорами, может, выли на луну. А потом – бац!
Вальтер Хосе хлопнул ладонью по столешнице так, что расползлись бумаги в одной из стопок.
