Рэнсольм понимал: принцесса права. И все же, стоя перед сенатом и умалчивая о том, что могло оказаться жизненно важным, он чувствовал себя обманщиком. Когда-то он поклялся себе, что не станет лгать и приспосабливаться ради политической карьеры, что останется верен своим убеждениям. И вот он нарушает это правило, вводит сенат в заблуждение…
«Это не ложь, это всего лишь осторожность», — напомнил он себе. Задача была убедить сенат в необходимости углубленного расследования. И если им позволят это, он сможет представить сенату не просто подозрения, а неопровержимые доказательства.
Они с принцессой не пытались скрыть правду. Они искали способ узнать ее и сделать всеобщим достоянием.
Лея вызвалась говорить первой и предоставила Рэнсольму возможность произнести заключительные слова. И вот время настало. Он встал прямее, спрятал руки за спиной и вздернул подбородок:
— Достопочтенные сенаторы, по причине всего вышесказанного мы вносим совместное предложение: немедленно приступить к углубленному расследованию деятельности Риннривина Ди и его картеля, с привлечением всех ресурсов сената. Сенатор Органа и я готовы возглавить это расследование. Мы призываем вас действовать безотлагательно.
Ну вот. Вежливо, но настойчиво, сжато и четко. И хотя он немного волновался, Рэнсольм знал, что голос его не дрогнул.
Но его уверенность как ветром сдуло, когда дроид-модератор провозгласил:
— Сенаторы приглашаются к обсуждению доклада.
По всему залу замигали огоньки, означавшие, что сенаторы желают высказаться. Дроиды с голокамерами метнулись к десяткам лож.
Первым заговорил сенатор от Салласта Аниб Ней:
— Жизнь сенатора Органы оказалась под угрозой из-за самоуправства центриста. Неужели кто-то думает, что мы оставим это без внимания? Как мы можем доверить расследование предателю!
Рэнсольм от неожиданности едва не пошатнулся. Предатель — ладно, из уст политического противника это почти комплимент. Но назвать его действия самоуправством?!
Мортан, сенатор-центрист с планеты Комра, в своем кричаще-ярком наряде, взял слово следующим:
— Сенатор Органа утаила от сенатора Кастерфо важнейшую информацию. Она легкомысленно подвергла опасности свою жизнь и, возможно, жизни всех членов делегации!
Принцесса Лея попыталась ответить на это:
— Признаю, вначале я допустила определенные ошибки в своих суждениях…
— Как и я. — Кастерфо не мог позволить ей взять всю вину на себя, хотя он-то не сомневался, что вина была ее. Но они оставили позади недопонимание и сосредоточились на том, что по-настоящему важно.
Увы, сенат не мог сосредоточиться вообще ни на чем. Дроиды вносили в каталоги один спор за другим, сенаторы кричали в микрофоны, но никого не слушали.
Рэнсольм посмотрел на принцессу Лею через зал. Она стояла совершенно спокойно, сведя руки на груди. Неподвижность и белоснежные, отливающие синевой одежды делали ее похожей на ледяную статую. Но Рэнсольм уже успел узнать ее достаточно хорошо, чтобы разглядеть сердитый огонь в ее глазах. Сам он чувствовал неменьшее раздражение и подозревал, что принцесса, со своей стороны, это видит. Им достаточно было одного взгляда в глаза, чтобы понять друг друга. «Нет, ты только послушай, что несут эти дураки…» — казалось, шепнула она.
«Это скоро кончится, — убеждал он себя. — Сенаторам надо покрасоваться. Но когда они изучат доказательства, то перейдут от болтовни к делу».
Он отказывался терять веру в политику, как, должно быть, потеряла ее принцесса Лея. Хоть Рэнсольм и проникся к принцессе глубоким уважением, он не собирался повторять ее ошибки. Заявить, что государственные механизмы не работают, — путь в никуда.
Но как же отчаянно ему хотелось, чтобы к его словам прислушивались, чтобы дали ему сделать что-то полезное и оставить свой след…
Большинство знакомых считали леди Карису Синдиан самовлюбленной легкомысленной глупышкой. Она много и тщательно работала над этим образом, укрепляя такую свою репутацию при каждой возможности.
Те, кто недооценивает ее честолюбие, переоценивают собственные возможности. Это делает их уязвимыми. И хотя леди Карисе пока не приходилось этим пользоваться, она знала все слабые и больные места тех, с кем имела дело. А если знаешь слабости человека, то и все остальное не составит труда вычислить.
И при этом ей в душу не мог заглянуть никто.
(Вообще-то, самовлюбленность и правда была свойственна леди Карисе. Сама она вполне отдавала себе в этом отчет, но что плохого, если женщина гордится своей красотой и высоким статусом?)
Леди Кариса спокойно сидела на своем месте, пока в зале бушевали страсти вокруг миссии на Бастазу. Большинство присутствующих наверняка думали, что это и будет главным спорным вопросом дня. Напрасно они так уверены.
