Акасин очень любил её: и не только за её бестолковость и тупость, но и за её особую преданность. Только она могла смешить, радовать и огорчать одновременно, развлекая его долгими зимними вечерами, принося мышей и складывая их в рядок, на кухне. А когда он, делая вид, что ему её подарок не интересен и уходил в комнату, садился в кресло перед камином, то «падла» перетаскивала мышей в комнату и складывала их опять в рядок перед ним, давая понять, что он здесь хозяин и право первого «куса» принадлежит ему.
Что-то щемящее ощутил внутри себя. «Это тоска»,- понял он. Ему, как ни когда захотелось взять её в руки, усадить себе на колени и гладить её пушистую спину, под довольное мурлыкание.
Акасин дотянулся до бокала, плеснул в него алкоголь и, устроившись поудобнее в кресле, углубился в воспоминания, попивая напиток.
***
Вы меня извините, но буду сразу резок, иначе с ними нельзя, да и времени у вас я много не займу.
Долго я думал, взвешивал все плюсы и минусы – минусов, скажу честно, было больше и на много больше, чем плюсов. А уж если совсем честно, то плюсов совсем нет, одни минусы. Так вот: думал, думал и надумал. Решился. Нашёл в интернете объявление и, в назначенное время и день, нарисовался перед дверью продавца; взяв с собою старую вязанную спортивную шапочку, так как дело было в ноябре. Немного помявшись перед дверью и набравшись храбрости, как мне тогда казалось, а на самом деле просто поборол стеснение, я нажал на кнопочку дверного звонка. За дверью, что-то пропиликало, напомнив мне мелодию из моего пионерского детства. Помните: Бери ложку, бери хлеб и садись-ка за обед. Или: Вставай, вставай кровати заправляй. И, буквально сразу, я услышал душераздирающий крик: «Звонят. Дверь открой!» За дверью, вроде как, послышались шаги или мне показалось. А когда прислушался, то точно понял, что не показалось, и кто-то подошёл к двери, и притаился. Выждал, скорее всего, прислушивался, и начал её открывать. Специфический скрежет открывающегося замка доносился с той стороны, но дверь так и не открывалась. Стало понятно, что кто-то борется с замком, а замок сопротивляется, в нежелании сдаваться: так как основная задача замка – быть запертым, и ни кому не открывать. Слышно было, как кто-то крутит ручку замка: туда-сюда, а замок, так и не хочет ни кого впускать. В конце концов, после не продолжительного поединка кого-то с замком, последний сдался, и дверь: железная, тяжёлая медленно приоткрылась и передо мной явилась девочка.
– Здрасти, вы к кому? - спросила она, довольно внимательно, с неким недоверием и некой опаской осмотрев меня с ног до головы, заглянув, скорее всего и во все мои потроха, оценив своим юным девичьим взглядом успешность и платёжность столь раннего гостя.
– Я по объявлению.
– Мам, по объявлению! - крикнул ребёнок.
– Пусти. Сейчас выйду! - услышал я голос от куда-то от туда.
– Проходите, - нехотя произнесла девочка и я вошёл.
Девочка дождалась, когда я, наконец, войду к ним в квартиру, закрыла за мною дверь и, облокотившись об стену, стала бесцеремонно меня разглядывать. Шли минуты, мгновения летели, а та, что звалась «мама», всё ни как не появлялась. Я, стоял в коридоре, а дочь всё так же бесцеремонно продолжала меня разглядывать, да так, что я ощутил себя в роли медведя, на цыганском представлении: когда нужен ты для усмешек и веселья. Постепенно всё это мне стало надоедать и я начал переминаться с ноги на ногу, показывая тем самым, что времени у меня в обрез; состроив при этом физиономию вечно скучающего балбеса, есть такая, я узнавал. Девочка видимо это поняла, не знаю откуда. Может все её друзья, именно с такими физиономиями и, ещё немного посмотрев на меня, крикнула:
– Мам, тебя ждут!
– Иду, иду, - и в след за словами появилась дама, довольно приятной наружности, в чуть тесноватом халате; по крайней мере, мне так показалось. Она посмотрела на меня, я на неё, девочка на нас обоих.
– Вы по поводу велосипеда? – мягким, постельным тоном спросила женщина.
Я не успел толком сообразить и как-то ответить и мы, то есть я и женщина услышали вопль ребёнка:
– Ты продаёшь мой велосипед!? – речитативом, медленно и очень твёрдо проговорила девочка и её лицо, от полного равнодушия переплыло в физиономию, как у меня, но только с кислым, но очень кислым вкусом.
– Да, продаю. Толком не катаешься, он стоит, мне постоянно мешает. Я тебя предупреждала: если не будешь кататься и мыть велосипед, то я его продам, - резко и утвердительно ответила мамаша.
Девочка фыркнула, её губы что-то проговорили без звука, но все мы можем понять что. И она выпрыгнула из коридора и пропала в глубине квартиры.
– Он у нас на балконе, - произнесла женщина, сделав вид, что ни чего не произошло. - Вы не поможете достать, - мгновение помолчала, - а-а давайте пройдите на балкон и там посмотрите. Хорошо? - сказав это, она замолчала и вытаращилась на меня.
Лицо моё, из скучающего, постепенно перевоплотилось в физиономию недоумения.
– Вы меня не так поняли, - начал я, - я за котёнком, – произнёс это и как – то выпрямился и даже немного подрос.
