Говоря о духовном, также возможен вариант, что стремление к губительным вещам – смысл всего существования и не подлежит изменению. Именно поэтому это заложено на бессознательном уровне. Если не задумываться, то и не поймешь никогда, что полностью разрушаешься изнутри.
И, честно говоря, это весьма символично.
Люди уничтожают себя сами.
– Мисс Ли! Не могли бы вы перевести последние строки прочитанного?
– Конечно, – я переключила внимание на текст. – «Человек навсегда прикован к прошлому: как бы далеко и быстро он ни бежал – цепь бежит вместе с ним».
Казалось, миссис Джонсон, преподавательница немецкого, была слегка удивлена моим ответом. Она словно хотела произнести что-то еще, однако сказала только:
– Как всегда идеально, мисс.
Школьные обеды в нашей школе были похожи на мини-сборы из типичного голливудского фильма о подростках. Перерыв между занятиями длился около получаса, десять минут из которых посвящались непосредственному приему пищи, а остальные двадцать – пустой болтовне и сплетням.
Лично я никогда не имела расположенности «копаться в чужом белье». Но, признаться, некоторые новости, полученные от болтливой одноклассницы, являются более надежными, нежели те, что текут из официальных источников.
– Говорят, в этом году администрация школы занимается спонсорством поездок за границу для ботаников, – хихикала Миранда, девушка из параллельного класса и в прошлом приятельница Лу.
– Ты просто завидуешь ботаникам, – вмешался другой парень по имени Крис. Он поправил очки на переносице и самонадеянно задрал подбородок. – Не ты едешь в Данию, вот и бесишься.
Миранда показала язык.
– Не угадал! После школы я уезжаю во Францию. Отец открывает сеть отелей в Париже, так что жду в гости, господин ботаник!
Допив кофе и подхватив сумочку, девушка побежала в сторону другой компании.
Переведя взгляд на Криса, Лу приподняла бровь.
– Что вы имели ввиду? Какая Дания?
Парень был явно рад блеснуть осведомленностью. Он устроился поудобнее и любезно улыбнулся.
– Это еще не официальная информация, но источники достоверные, можете поверить на слово, – произнес Крис чуть приглушенным голосом, переполненным самоудовлетворением.
Меня это изрядно раздражало, так что я вмешалась в разговор:
– Черт возьми, хватит говорить загадками. Скажи уже прямо.
– Полегче, нетерпеливая.
Моя реакция его позабавила. И, будто получив, чего желал, он продолжил уже в обычной манере:
– Да ничего особенного лично для вас. Вы ведь уже решили, куда пойдете после школы, верно?
Мы с Лу переглянулись.
Крис продолжал:
– Проще говоря, награда за лучшие учебные результаты в этом году – возможность обучения в Копенгагенском университете Дании. Я полагаю, сама Дания и была инициатором. Дружелюбность государства, все дела. Как-никак, разнообразность нации делает все сферы более разносторонними. Вот только одного понять не могу: зачем Дании еще расти? Конечно, предела совершенству нет и прочее, но она и так в мировом топе! Куда дальше? В космос?
Хоть я внимательно слушала, эта новость меня не тронула. По большей части мне было безразлично, как и большинству других. Я была уверена, как только слухи о гранте на обучение в Дании расползутся, ажиотажа среди учеников не будет.
Очевидно, администрация отчаянно постарается внушить нам, что это – великая возможность и шанс, выпадающий немногим. Они будут хвалить и лелеять тех нескольких счастливчиков, что закончат старшую школу с отличием; будут настойчиво вдалбливать в наши головы необходимость благодарного отношения.
Быть может, все бы получилось, если бы не наличие решающего фактора, кардинально меняющего исход дела –эта школа не для бедных.
Из этого вытекает следующее: ни один из здешних учеников не имеет острой необходимости в интригующей, на первый взгляд, возможности.
Здесь практически каждый может позволить себе рвануться в Данию в любой момент, так для чего устраивать вокруг этого бессмысленную суматоху?
Внезапно я заметила нечто странное в лице Лу.
Оно не выражало ничего. Каждая его мускула расслабилась.
Вот только в глазах отражалось кое-что необычное.
Девушка будто ушла вглубь себя, не слышала и не понимала, что происходит. «Никогда не видела ее такой, – пронеслось в голове. – И что это за эмоция? Надежда? Или она расстроена?»
– Крис, скажи, – внезапно обратилась Лу, – сколько людей сможет стать победителями?
Значит, она все-таки была здесь, а не внутри себя.
Тем не менее интонация ее звучала не так, как обычно.
– Хм, прости, я не знаю, – ответил он с ноткой сожаления. – Но думаю, что два свободных места точно будет, хоть и не уверен в этом. В любом случае не расстраивайся, ладно? У всех есть шанс на победу.
Он ободряюще похлопал собеседницу по плечу, но вдруг спохватился:
– Лу, а зачем тебе это, собственно, знать? Ты разве не с Гекатой в Имперский колледж после выпуска собралась?
На секунду она растерялась.
– Ах да, простой интерес! Мне-то самой Дания зачем? Ты правда подумал, что я уеду из Британии? Нет уж, подобные перемены вызывают стресс, а он – преждевременное старение. Фи.
– Так бы сразу и сказала, Лу, – он вновь мило улыбнулся.
