Заботясь о моём душевном состоянии, Андре велел слуге принести кофе для одного человека, и о второй чашке не подумал. Однако остывший напиток был не слишком вкусным, так что одной чашки оказалось вполне достаточно. Каждый из нас делал глоток, кривился и широким жестом передавал кофе второму. И так по кругу.
– Что делаем дальше? – спросил Андре, завязав с распитием содержимого кофейника.
Он сидел на стуле, опираясь локтями о колени и подпирая подбородок ладонями.
На этот вопрос у меня был готов ответ.
– То же, что и собирались, – уверенно сказала я. – Будем вызволять из монастыря твою герцогиню.
– То есть воспоминания не заставили тебя передумать? – уточнил Андре.
– С какой же стати? – изогнула бровь я.
Интересно, чего он ожидал? Что я заявлю о намерении незамедлительно пообщаться с Филиппом? Я этого делать не собиралась. Вот альт Ратгор – да, с ним я планировала пообщаться очень основательно. Но и это не к спеху. Сначала более срочные дела. А месть – это для души, к этому я успею перейти позднее.
– Мало ли, – неопределённо откликнулся Андре. – Новые воспоминания запросто могут изменить планы.
– Всё верно, – признала я, – но не в нашем случае. Планы не меняются. Даже наоборот. Пожалуй, мои воспоминания повышают наши шансы на успех.
– В самом деле? – заинтересовался Андре. – Почему?
– Справиться с таким делом вдвоём, не имея ни малейшей подмоги, – почти нереально, – заметила я. – Можно было бы, конечно, нанять каких-нибудь беспринципных личностей, которым абсолютно всё равно, кому помогать, лишь бы платили как следует. Но это рискованно: что, если бы они с целью наживы сообщили о нас тому, кто даст больше?
– И что же, – сощурил глаза Андре, – ты считаешь, что теперь нам есть к кому обратиться за содействием?
Я широко улыбнулась.
– Как ты относишься к тому, чтобы познакомиться с риннолийской оппозицией?
В моих глазах заиграл озорной огонёк.
– С оппозицией? – не без удивления переспросил Андре. – У тебя там есть связи? Я полагал, что ты служила королю.
– Ну, служила-то я королю, – легкомысленно протянула я, – но ведь одно другому не мешает.
И хитро подмигнула.
– А поподробнее нельзя? – оживился Андре.
– На самом деле я имела дело с оппозицией именно по делам службы, – призналась я. – В период моего пребывания при дворе оппозиция особых проблем королю не доставляла. Она не обладала реальной сильной и в основном ограничивалась довольно-таки мелкими акциями. Филипп не пытался править железной рукой, и имидж короля, допускающего некоторую – ограниченную – свободу, был ему на пользу. Поэтому следовало всего лишь негласно следить за тем, чтобы оппозиционеры не переступали определённые рамки. А для этого Филиппу нужен был человек, который время от времени контактировал бы с ними и в мягкой форме, но доходчиво предупреждал о том, где именно проходят границы дозволенного. Я идеально подходила для этой роли.
– С какой стати? – поинтересовался Андре. – Причём тут королевский маг?
– Магия действительно ни при чём, – согласилась я. – Тут дело не в профессии. Просто, во-первых, я по чистой случайности была знакома кое с кем из этих людей. А во-вторых, в отличие от большинства придворных, вроде того же альт Ратгора, я была вполне в состоянии поговорить с оппозиционерами на их языке, не вызывая негативной реакции высокомерием и демонстративным проявлением чувства собственного превосходства. Я очень коммуникабельна – если этого захочу. И могла спокойно поболтать с некоторыми из них за бутылкой вина, рассказывая анекдоты про дворцовых обитателей. А параллельно протранслировать, что если они не хотят крупных неприятностей, определённых вещей им делать не следует.
Андре прошёлся по комнате – к окну и обратно.
– Что ж, это начинает мне нравиться, – признался он. – Такие знакомства действительно могут оказаться полезными. Вот только вопрос, как обстоит дело с оппозицией сейчас. Обстановка в стране изменилась. Судя по слухам, начиная ещё с рассказа Мирты, теперь Филипп властвует куда как более жёстко. Точнее, даже не Филипп, а альт Ратгор, но либо по указанию Филиппа, либо по меньшей мере с его молчаливого согласия.
Я кивнула, сразу же вспомнив перепуганное лицо хозяина книжной лавки.
– С одной стороны, при таком раскладе оппозиция могла подвергнуться настоящей травле, а её влияние – полностью сойти на нет, – продолжил рассуждать Андре. – Но с другой, в нынешней ситуации, когда многие непоследние, скажем так, люди внезапно оказались в опале, силы сопротивления вполне могли возрасти.
– Тем более и судьба мигдальской тюрьмы это подтверждает, – привела дополнительный аргумент я. – В моё время оппозиционеры уж точно не наглели настолько, чтобы взрывать тюрьму.
– Ну что ж, – усмехнулся Андре, – вот и дополнительный повод заскочить к ним на огонёк. Надо же сказать людям спасибо. Но возникает ещё один вопрос. Если альт Ратгор взялся за оппозицию всерьёз, может статься, что из тех, с кем ты была лично знакома, на свободе никого не осталось. Сможем ли мы в этом случае выйти на оппозиционеров?
