Андре выждал несколько секунд, будто предоставляя мне возможность выговориться, но то ли мой запал уже успел подойти к концу, то ли время для второй волны ещё просто не настало.
– Прости, – произнёс он, глядя чуть мимо меня, туда, откуда до недавнего времени доносился мой голос. – Я не хотел сказать ничего подобного. Правда. Просто имел в виду, что финансовые сложности, если возникнут, коснутся меня одного, только и всего.
Моё желание ссориться тоже разом улетучилось.
– И ты прости. – Мой неуверенный взгляд пробежал по комнате и снова вернулся к Андре. – Я знаю, что лезу не в своё дело. Твои отношения с Ребеккой действительно меня не касаются, ни с какой стороны. Просто... – Я всё ещё не знала, как правильно сформулировать свою мысль, и не хотела снова рассердить его неудачным высказыванием. – Просто ты единственный человек, который мне дорог. И то, что происходит с тобой, не менее важно для меня, чем то, что происходит со мной. Может быть, даже более важно. Ведь ты, в отличие от меня, живой.
– Ты тоже живая.
Голос Андре прозвучал неожиданно резко, особенно на последнем слове. Я не стала спорить.
– Поэтому мне не всё равно, когда ты не высыпаешься, рано вставая на работу, поздно возвращаешься домой или голодаешь, – продолжила я. – А если мне кажется, что кто-то пытается тебя обидеть, я чувствую, что могла бы разорвать его голыми руками. Хоть я и призрак, – закончила я, пряча за смешком немалое смущение.
Андре улыбнулся, и в этой улыбке не было и тени насмешки.
– Спасибо, – искренне сказал он. Опустился на стул – в самом начале разговора на повышенных тонах он вскочил на ноги, – и посидел, потирая пальцами лоб. – Эрта, а тебе не приходило в голову, – чуть устало проговорил он затем, – что я и сам прекрасно осознаю всё то, на что ты хочешь раскрыть мне глаза?
– В каком смысле? – осторожно уточнила я.
– Да в самом обыкновенном, – откликнулся Андре, откидывая голову назад. – Девчонка встречается со мной из-за денег? Да. – Он передёрнул плечами, тем самым показывая, что такой вывод не слишком сильно его расстраивает. – Она старается вытянуть из меня как можно больше? Разумеется.
– Так почему же...
Я не закончила свой вопрос, но в этом и не было нужды.
– Ну, во-первых, хочу тебе напомнить, что я кое-что получаю взамен, – спокойно заметил Андре. – А во-вторых... – Он вздохнул, переводя взгляд на покачивающиеся на сквозняке занавески. – Эрта, мужчина должен быть в состоянии оплатить своей женщине такую ерунду, как ужин или купленная в лавке безделушка. И совершенно неважно, что эта женщина – не невеста и не любовь всей его жизни, – добавил он, предупреждая моё возражение.
– А то, сколько денег остаётся после таких безделушек у него самого? – осведомилась я. – Тоже неважно?
– Да, неважно, – резко ответил Андре. И, снова сбавив тон, добавил: – Тебе не о чем тревожиться. Я контролирую ситуацию и переходить определённые грани не собираюсь. Не думаю, что эта история продлится ещё долго. Ну что, мир? – спросил он с лёгкой ухмылкой, будто обращаясь к ребёнку.
– Да я с тобой и не ссорилась, – снисходительно сообщила я. – Делать мне больше нечего.
Обдумав впоследствии тот наш разговор, я зареклась вторгаться в чужую жизнь в попытках раскрыть людям глаза. Что мы, в сущности знаем, о происходящем у другого человека внутри? Действительно ли он не замечает очевидного? Или отлично видит всё то же самое, что и мы, и действует определённым образом в силу совершенно осознанного выбора? И соответственно нужны ли ему наши «откровения»?
Для Андре было важно почувствовать себя мужчиной, а это подразумевало в его представлении способность обеспечить для женщины определённые условия, независимо от обстоятельств. И именно ради этого самоощущения, а вовсе не ради Бекки, он готов был идти на некие жертвы, свидетельницей которых мне довелось тогда стать.
С горничной они расстались через несколько дней. Тем вечером они в очередной раз встретились в таверне. Я спустилась вместе с Андре и потому стала свидетельницей их разговора. Начался он с того, как Бекки, смахнув с ресниц слезинку, рассказала Андре о своей тяжёлой ситуации. Как оказалось, ей нечем было заплатить за номер.
Андре как сострадательный мужчина протянул ей белый носовой платок, и девушка поспешила промокнуть глаза.
– Бекки, – вкрадчиво произнёс Андре, – а как же твоя работа? До сих пор ведь твоего жалованья хватало на гостиницу?
Его обращённые к девушке глаза выражали искреннее участие, и только на самом дне зрачков посверкивали смешинки.
Ответ у Бекки был уже готов.
– Моя мама. – Она снова промокнула платком уголки глаз, аккуратно, чтобы не размазать по лицу макияж. – Он больна. Я покупаю ей лекарства и посылаю в деревню. Поэтому денег на гостиницу совсем не осталось.
Андре сочувственно поцокал языком.
– Твоя забота о матери заслуживает уважения, – заверил он.
Бекки скромно улыбнулась сквозь слёзы.
– Но к сожалению, кроме как уважением, я ничем не смогу тебе помочь, – развёл руками Андре. – Как ты хорошо знаешь, к себе я тебя пригласить не могу, поскольку живу не один.
