Мы уселись за стол, и юная служанка спросонья, буквально валясь с ног, принесла нам вина, хлеба, большущий кусок сыра, нарезанную ломтями ветчину, показавшуюся нам необыкновенно вкусной. Хозяин принялся готовить на тлеющих углях грандиозную яичницу. Игроки отложили карты и стали разглядывать нас с живейшим интересом, обмениваясь вполголоса своими впечатлениями.
— Ну конечно… Ручаюсь, это Тоти… Точно… та самая. Тоти Даль Монте.
Наконец служанка, протягивая мне сыр, отважилась громко спросить:
— Правда, что вы — Тоти Даль Монте?
Я улыбнулась и пригласила всех за наш стол. Весьма смущенные и до неловкости церемонные понтеббцы подсели к нам. И сразу же посыпались вопросы: один слышал меня в Удине, другой — в Триесте, третий — по радио…
Когда мы разделались с яичницей, с фатальной неизбежностью наступил момент раздачи автографов. Из-за отсутствия какой-либо бумаги мы с Монтесанто поставили свои подписи на игральных картах.
За первой бутылкой вина последовала вторая, затем третья, без числа произносились тосты, но в конце концов нам все же пришлось распрощаться с этими простыми, гостеприимными людьми.
Но тут вернулся шофер и объявил, что бензина не хватит даже до Удине.
Двадцать пять лет назад бензоколонки встречались далеко не так часто, как теперь. Хозяин ресторанчика сказал, что в Понтеббе есть бензоколонка, но ее владелец наверняка спит сладким сном. А где живет этот человек, трактирщик не знал. Но нам любой ценой надо было его отыскать и привезти. Один из наших собеседников пообещал «раздобыть» драгоценного хозяина бензоколонки — ему был известен его адрес.
Мы вышли из ресторана, и я стала прогуливаться по узкой улочке, освещенной единственным фонарем. Внезапно из-за угла словно метеор выскочил юноша на велосипеде. Он резко затормозил, увидя меня, и, не успев даже отдышаться, спросил:
— Ради всех святых, скажите, где мне искать Тоти Даль Монте?
— Я и есть Тоти Даль Монте, милый юноша.
— О, синьора! Это настоящее чудо. Возьмите эти альпийские звезды. Я их нарвал вчера специально для вас и хотел отправить в Милан. Это вам на память, а уж вы не откажите в автографе.
Я вынула из сумочки мою фотографию и, приложив ее к стене, в потемках написала несколько ласковых слов.
Тем временем появился владелец бензоколонки, и вскоре, распрощавшись с добродушными жителями Понтеббы, мы продолжали наше путешествие. Лишь к утру, полумертвые от усталости и бессонницы, мы прибыли наконец в Барбизанелло. Я тут же побежала в комнатку, где Мари спала вместе с бонной. Но у меня не хватило духу разбудить дочурку, крепко прижать ее к груди и отнести в мою постель. Я лишь поцеловала темно-каштановую головку моего сокровища, сделала бонне знак молчать и на цыпочках удалилась к себе.
Вспоминая о моих выступлениях в 1935 году, я уже упоминала Осло. Это был очень важный этап в моей артистической карьере. Именно здесь, в живописной столице Норвегии, я впервые спела партию Виолетты в «Травиате».
Этот столь человечный образ страдающей женщины — трагическая история любви, растрогавшая весь мир, — не мог оставить меня равнодушной. Излишне и говорить, что я готовилась к своему первому выступлению с особой тщательностью и огромным воодушевлением. Я старательно изучила партитуру под руководством маэстро Калузио, первого помощника Тосканини, и в музыкальном отношении чувствовала себя вполне уверенно.
Но перед отъездом в Осло я решила подвергнуть себя еще одному трудному испытанию. Мне хотелось услышать отзыв о моей игре кого-нибудь из крупных драматических актеров.
В эти дни в Милан приехал Эрмете Цаккони, этот подлинный мастер сцены. Он сразу же согласился послушать меня и пришел ко мне на виа Куадронно.
Пропустив более легкое и требующее лишь известной сценической техники первое действие, мы начали со второго, где Виолетта почти мгновенно переходит от высшего драматизма к полной растерянности и ужасу.
Я пела, полагаясь на свою интуицию, и в каждой фразе стремилась передать разнообразные чувства героини. Когда я кончила, Цаккони, пристально следивший за каждым моим жестом, сказал лишь:
— Давайте перейдем прямо к четвертому действию.
Но вот я умолкла. Цаккони поднялся и подошел ко мне.
— Дорогая Тоти, — взволнованно сказал он. — Мне нечему вас учить. Одно могу сказать: если мне доведется еще раз ставить «Даму с камелиями», я счастлив был бы найти на роль Маргариты такую же проникновенную и тонкую актрису, как вы. Единственный совет — в минуту смерти Виолетту нельзя оставлять одну. Тенор и баритон должны подбежать к вам, поддержать вас и бережно уложить на кровать или диван. Уверен, что зрители по достоинству оценят вашу игру и голос.
Премьера «Травиаты» в Осло состоялась 13 июня, как раз в день моих именин. Успех был исключительный. Я убедилась, что скандинавы, несмотря на кажущуюся холодность, обладают чувствительной душой и горячо любят подлинное искусство. Моим партнером в роли Жермона был Монтесанто.
