Никакого видимого движения не следует, как и даже слабого предчувствия – просто Кайрис вдруг обнаруживает себя на земле, по ту сторону забора. От удара в голове стоит звон. Кое-как приподнявшись и утерев землю с лица, она глядит на незнакомца, опять стоящего рядом в ленивой позе. Тот ухмыляется, наблюдая за ее возней. Кайрис кое-как поднимается и грузно приваливается к забору спиной, пытаясь прийти в себя и понять, что вообще произошло.
Незнакомец продолжает веселиться, и его ехидная улыбка уже начинает действовать на нервы.
– Да ты ни с мечом, ни без меча ничего не стоишь, – нараспев говорит он, будто специально повышая голос.
И заглядывает в ее лицо, внимательно и будто бы выжидающе. Кайрис выпячивает челюсть, не справивляясь с продолжающим бушевать гневом. Она чувствует себя собакой на привязи, в которую бросают камни, дразнясь, но близко не подходят. Совсем как Костолом.
– А ты будто стоишь, драконья отрыжка! – выплевывает она, морща нос, и с удовольствием подмечает, как дергается чужое лицо.
– Да уж побольше тебя, щенок.
Незнакомец тоже за словом в карман не лезет – хрипло смеется, и воздух между ними будто начинает накаляться. Чужое пренебрежение задевает даже сильнее самих насмешек, особенно потому, что бьет по больному. Резко крутанувшись, Кайрис утыкается взглядом в чужое лицо, тут же наталкиваясь на точно такой же твердый взгляд. Это только сильнее раззадоривает.
– Если такой смелый, поспорим! – выпаливает Кайрис прежде, чем успевает обдумать свои слова. – Спорим, я… ну…
Лихорадочно перебирает свои знания, но ни силой, ни ловкостью ей точно не взять, а если заикнется про травы, на смех подымут – вон уже толпа на их крики начала собираться. Кайрис кривится от досады. А глаза незнакомца становятся все более и более довольными с каждым мгновением промедления, как у сытого кота. Он хмыкает и тянет с ленцой:
– Что, только лаять и можешь, как облезлая шавка? – будто гладят против шерсти, аж искры по коже. Незнакомец тем временем и не думает распалять, будто только во вкус входит, видя ее реакцию. – Еще скажи, что угадаешь имя моей мамочки.
В толпе раздаются редкие смешки, неуверенно обретающие силу. Однако Кайрис это оскорбление внезапно вырывает из пестрой круговерти мыслей, подкидывая одну определенную идею. Она опускает глаза, с радостью отмечая висящий на поясе чужака меч. Ну точно, этого он от нее явно не ожидает.
– Кому есть дело до этой потаскухи? А вот имя твоего меча я скажу запросто! – азартно заявляет она. – Угадаю – научишь меня всему, а нет…
Кайрис с радостью наблюдает, как самодовольное выражение сползает с чужого лица. Глаза незнакомца стекленеют от ярости. Запоздало пробирает, но отступать уже некуда.
– Съешь лошадиное дерьмо, – заканчивает за нее этот сукин сын.
И уверенно протягивает ей руку. Еще и люди в толпе шепчутся: невозможно, безнадежно, глупо. Кайрис упрямо вздергивает подбородок.
– По рукам, – шипит она, стараясь посильнее сжать чужую ладонь.
Кто-то из толпы разбивает, тем самым закрепляя спор. Показательно вытерев руку о рубаху, незнакомец неторопливо снимает с пояса ножны и протягивает вперед рукоятью. Кайрис начинают охватывать сомнения: вдруг не сможет или еще что не так пойдет? Она ведь все еще не поняла, как именно это делает. Но толпа нетерпеливо ропочет, и пойти на попятную сейчас – слишком стыдно. Весь мир будто сужается до одной точки. Рывком выхватив меч из ножен, Кайрис прикрывает глаза и делает медленный вдох, пытаясь сосредоточиться.
Жар, чужие голоса, шум, прилипшая от пота рубаха – все это отдаляется, будто Кайрис погружается в ледяную воду. Она перестает что-либо чувствовать и видеть, только слушает, проходясь по мечу кончиками пальцев. И будто картина перед внутренним взглядом вырисовывается: короткий, гибкий, узкий и очень легкий, с простенькой рукоятью меч проступает из темноты. По мере того, как он становится четче и обзаводится все новыми и новыми очертаниями, Кайрис все глубже погружается в странное состояние отрешенности, пока не ныряет в него полностью. Давай же, меч, открой свое имя и покажи лицо.
«Как тебя зовут?» – шепчет она так тихо, что почти не шевелит губами. Пару мгновений ничего не происходит, а потом Кайрис чувствует едва заметный отклик, будто кто-то дергает за нить, одним концом привязанную к ней, а другим – к кому-то другому. Кайрис сосредоточивается, тянется за нитью дальше, в темноту, пока наконец не различает чужой хриплый голос.
«Разве ты говоришь свое имя кому попало?»
Кайрис чуть не смеется от облегчения – до последнего не верила, что у нее получится. Надо же, а меч-то под стать хозяину. Кайрис усилием воли заставляет себя не отвлекаться и мысленно хватается за невидимую нить.
«Нет. Но я скажу его в обмен на твое».
Раздается негромкий звук, очень похожий на хмыканье.
«Мне не нужно твое имя. Лучше расскажи шутку».
