Она пытается звучать угрожающе, но в голос невольно просачивается страх. Кажется, Сергетон это замечает. Он будто бы задумчиво скользит взглядом по балкам, начиная говорить не сразу.
– Мне кажется, Голдан – не твое настоящее имя. А вот какое? Голдана? Голданисса?
Внутренности будто стягивает узлом. Кайрис на мгновение перестает видеть – мир перед глазами мутнеет, начиная шататься, но сразу же встает на место. Пытаясь подавить страх, она сжимает кулаки и с криком размахивается.
– Да как ты смеешь?!
Грудь обдает жаром. В пылу эмоций Кайрис промахивается, и Сергетон уворачивается, только слегка прикладываясь о стену локтем. Кулак вмазывается рядом, и это отзывается красной вспышкой боли. Сергетон громко выругивается от неожиданности.
Рядом раздается громкое ржание, и испуганный жеребец, перевернув корыто с водой, встает на дыбы. Раздается грохот. Сено медленно намокает и темнеет – жеребец втаптывает его в грязь копытами, беснуясь и мотая головой. Помянув Зилая, Сергетон бросается к лошади, пытаясь успокоить. Видно, как нервно и судорожно дрожат бока, поблескивая от пота.
Кайрис не может видеть, но ей кажется, что она дрожит точно так же. Прижав ладонь к бедру, Кайрис пытается совладать с дыханием. Вдруг со стороны входа раздается брань.
– Что там у вас происходит, сукины дети? – орет Мелирасс.
Они оба невольно переглядываются. Сердце замирает от волнения. Лысый немного успокаивается, но продолжает биться боками о стенки стойла и притоптывать копытами, раздувая ноздри.
– Все в порядке! Просто крыса, – находится Сергетон, удерживая коня на месте.
Слышно, как кто-то недовольно сплевывает. Помянув крыс недобрым словом и пообещав завести кота, Мелирасс уходит. Все затихает – слышно только тяжелое лошадиное дыхание.
– Приходи сегодня. Ночью, – негромко говорит Сергетон, приглаживая волосы.
– Еще чего!
Конь вновь всхрапывает, и они одновременно оглядываются на дверь.
– Тихо, – шипит Сергетон. – А то оба получим.
Хочется огрызнуться, но он прав. Мелирасс и стражу позвать может. Кайрис прищуривается, сгибая руку в локте в неприличном знаке, и быстро выскальзывает из конюшни, спиной чувствуя чужой взгляд.
Она до последнего обещает себе, что не придет, что не будет совать голову в пасть волку. От этого на душе становится легче, но стоит янтарной дольке показаться над горизонтом, как Кайрис будто случайно оказывается под знакомой вывеской.
– Ну и что ты здесь делаешь? – спрашивает Кайрис сама у себя.
Ветер веет почти жгучим холодом. Покрасовавшись, луна прячется, высвечивает янтарем очертания черных облаков. Небо полнится грозовыми тучами. Пару раз Кайрис замечает проскочившую белую молнию, но грома не слышно – город опутывает вязкая тишина.
Обойдя трактир и схватившись руками за забор, Кайрис замирает. Правильно ли она поступает? От предчувствия идет мороз по коже, но в мыслях, подтачивающих весь день, хочется раз и навсегда поставить точку. И все-таки… это очень похоже на ловушку. Сжав забор пальцами и подтянувшись на руках, Кайрис одним сплошным движением перескакивает на ту сторону и мягко пружинит о землю. Раздается тихий шелест – и угасает. Кайрис прислушивается.
Со стороны конюшни доносится мерное лошадиное дыхание. Кайрис припадает к стене ухом, но больше не удается различить ни звука. Поежившись, она успокаивающе поглаживает меч пальцами. Не то что бы это было нужно Швее – это нужно самой Кайрис. Костяшки прижимаются к бедру, и она понимает, что руки дрожат.
Еще не поздно уйти… сделать вид, что ничего не произошло… уволиться и исчезнуть… Мысли бьются и пульсируют, не давая сосредоточиться. Вдруг раздается шорох. Кайрис крупно вздрагивает, задирая голову, и успевает увидеть, как исчезает вдали, быстро-быстро взмахивая крыльями, летучая мышь. Зилай! Кайрис на пределе, вконец извелась. Раздраженно пинает яблочный огрызок и, пригнувшись, проходит в открытый проем.
Внутри оказывается еще темнее, чем снаружи. Сквозь черную завесу слабо проглядывают контуры стойл и потолочных балок. Лысый спит, и в воздухе висят клубы пара, вырывающиеся из его рта.
Чуть помедлив на пороге, Кайрис осторожно движется вглубь. Никого. Она уже успевает расслабиться, когда откуда-то сбоку выступает черная тень.
– Пришел. Или, – тянет Сергетон, улыбаясь одними уголками губ, – мне нужно сказать «пришла»?
Кажется, будто на голову опускается железный молот. Ноги подгибаются, и Кайрис едва удается устоять. Весь ее мир рушится.
– Поцелуй меня в зад! – хрипло ругается она, прикрывая грубостью страх.
Лысый беспокойно всхрапывает. По мечущимся на стенах пятнам света видно, как быстро движутся по небу облака. Собственное дыхание Кайрис колеблется в груди так же дергано и нервно. Сергетон раздраженно прикладывает палец к губам.
– Ты что, хочешь, чтобы услышал Мелирасс?
– Пусть слышит, – бросает она, невольно понижая голос. – Думаешь, он поверит в твои сказочки? Если это все, то я пойду.
– Я видел, как ты мылась.
