— Сэр, прошу вас! — сказал он, когда Бидвелл подходил к лестнице. — Это важно! Землемер сказал, как его зовут?
— Тьфу ты! — ответил Бидвелл, начиная подниматься. — Да ты полный псих!
— Фамилия? Вы можете вспомнить, как его звали?
Бидвелл остановился, поняв, что не в силах стряхнуть эту блоху, от которой чертовский зуд. Он оглянулся на Мэтью, и глаза его горели.
— Нет, не могу! Уинстон водил его по городу, так что иди приставай к нему и оставь меня в покое! Честное слово, от тебя сам Сатана мог бы сбежать в монастырь! — Он ткнул пальцем в своего собеседника. — Но этот радостный день ты мне не испортишь, нет, сэр! Солнце, слава Богу, вышло на небо, а как только сгорит проклятая ведьма, мой город снова начнет расти! Так что иди в тюрьму и скажи ей, что Роберт Бидвелл неудач не знал, не знает и не будет знать!
Вдруг кто-то показался наверху лестницы. Первым его, конечно, увидел Мэтью, и его пораженное лицо заставило Бидвелла обернуться.
Вудворд прислонился к стене. Кожа его была того же цвета, что заляпанная кашей полотняная рубашка. Испарина блестела на осунувшемся лице, глаза покраснели и помутнели от боли.
— Магистрат! — воскликнул Бидвелл, взбегая на лестницу, чтобы поддержать его. — Я думал, вы спите!
— Я спал, — ответил он сипло, хотя разговор громче шепота причинял горлу тяжелые страдания. — Но кто может спать... под артиллерийскую дуэль?
— Я прошу прощения, сэр. Ваш клерк снова вызвал у меня приступ дурных манер.
Магистрат посмотрел в глаза Мэтью, и тот сразу понял, что оказалось столь важным, чтобы поднять его с постели.
— Я закончил обдумывание, — сказал Вудворд. — Пойди приготовь бумагу и перо.
— То есть... то есть... — Бидвелл едва сдерживался, — то есть вы приняли решение?
— Иди приготовь, — повторил Вудворд и обратился к Бидвеллу: — Не будете ли вы так добры помочь мне добраться до постели?
Бидвелл готов был подхватить магистрата на руки и отнести, но чувство приличия победило. Мэтью поднялся по лестнице и вместе с хозяином Фаунт-Рояла провел Вудворда по коридору к его комнате. Снова оказавшись в постели, на измазанной кровью подушке, Вудворд сказал:
— Спасибо, мистер Бидвелл. Вы можете удалиться.
— Если вы не возражаете, я хотел бы остаться и услышать приговор.
Бидвелл уже закрыл дверь и занял позицию рядом с кроватью.
— Возражаю, сэр. Пока приговор не прочитан обвиняемому... — Вудворд остановился перевести дыхание, — он является внутренним делом суда. Иначе поступать не подобает.
— Да, но...
— Удалитесь, — сказал Вудворд. — Ваше присутствие задерживает нашу работу. — Он раздраженно глянул на Мэтью, который стоял в ногах кровати. — Перо и бумагу! Живо!
Мэтью отошел к ящику с документами, где лежали также листы чистой бумаги, перо и чернильница.
Бидвелл направился к двери, но перед выходом не мог не попытаться еще раз.
— Скажите мне только одно: не приказать ли вытесать и установить столб?
Вудворд зажмурился от неудовольствия при виде такого отсутствия чувства собственного достоинства. Потом открыл глаза и произнес сухо:
— Сэр... вы можете сопровождать Мэтью при чтении обвиняемой моего приговора. А теперь, пожалуйста... оставьте нас.
— Хорошо, хорошо. Я ухожу.
— И, мистер Бидвелл... пожалуйста, воздержитесь от пребывания в коридоре.
— Мое слово джентльмена. Я буду ждать внизу.
Бидвелл вышел и закрыл дверь.
Вудворд глядел в окно на солнечное веселое утро. День обещается чудесный, подумал он. Такого хорошего утра он не видал в лучшие дни месяца.
— Датируй приговор, — велел он Мэтью, хотя это вряд ли было необходимо.
Мэтью сел на табурет возле кровати, приспособив на коленях ящик с документами как пюпитр для письма. Окунув перо в чернильницу, он написал наверху листа: "Мая семнадцатого числа, года тысяча шестьсот девяносто девятого от Рождества Христова".
— Преамбулу, — подсказал Вудворд. Глаза его смотрели куда-то за пределы этого мира.
Мэтью написал вводную часть. Это ему приходилось столько раз делать в разных обстоятельствах, что он знал правильную формулировку. Потребовалось лишь несколько минут и несколько маканий пера в чернильницу.
"Постановлением достопочтенного королевского магистрата Айзека Темпля Вудворда в сей день в поселении Фаунт-Роял, колония Каролина, относительно обвинения в убийстве и колдовстве, подробности коего изложены ниже, против подсудимой, жительницы указанного поселения, известной под именем Рэйчел Ховарт..."
Мэтью пришлось прерваться из-за судороги в пишущей руке.
— Продолжай, — сказал Вудворд. — Эту работу надо сделать.
У Мэтью во рту будто зола была насыпана. Он снова обмакнул перо и стал писать, на этот раз произнося слова вслух:
— По обвинению в убийстве преподобного Берлтона Гроува я признаю вышеназванную подсудимую...
Он снова остановился, держа занесенное перо, готовое записать решение магистрата. Кожу на лице нестерпимо стянуло, под черепом пылал огонь.
