— М-да, — сказал Мэтью, и голос его дрогнул. Он еще раз глянул в сторону города, но, слава Богу, улица Трудолюбия была по-прежнему пуста. Тогда он продолжил осмотр дома, казавшегося помойной ямой снаружи, а внутри — олицетворением... может, лучше всего подойдет слово "контроля над обстановкой"?
Этот контроль доходил до невозможности. Единственным диссонансом были две пары грязных башмаков, и Мэтью подумал, что они входят в рабочую одежду Линча. Решив добавить фунт к пенсу незаконного проникновения, он открыл сундук и нашел в нем одежду — рубашки, бриджи и чулки, все чистые и идеально сложенные.
Возле фонаря и свеч стоял ящичек из слоновой кости. Мэтью открыл его и обнаружил спички и кремень — все спички выровнены в линию, как послушные солдаты. В коробке побольше, занимавшей угол, Мэтью нашел запасы солонины, початки кукурузы, горшок с мукой, бутылку рома и бутылку вина, а также много другой еды. На письменном столе лежала глиняная трубка, аккуратно набитая табаком. Еще имелись чернильница, перо и несколько листов бумаги, готовых для письма. Мэтью выдвинул верхний ящик письменного стола и увидел вторую чернильницу, пачку бумаги, кожаный бумажник и — чудо из чудес — книгу.
Она была тонкой, но сильно зачитанной и достаточно много поездившей, судя по износу и разрывам переплета. Мэтью бережно открыл ее на титульном листе — который грозился расползтись под пальцами — и получил новую загадку.
Хоть и выцветшее, заглавие книги читалось отчетливо: "Жизнь фараона, или О чудесных событиях в Древнем Египте".
Мэтью знал, что египетская культура, известная по приключениям Моисея, описанным в святой Библии, являлась источником колоссального интереса в некотором слое населения Англии и Европы — в основном у тех сливок общества, у которых было время и желание пускаться в теории и дискурсы о том, что собой могла представлять эта таинственная цивилизация. Книга подобного рода могла бы украшать библиотеку Бидвелла — она стояла бы на виду для хвастовства и ни разу не была бы открыта. И совершенно невероятно, чтобы у этого крысолова был интерес к жизни фараона, как угодно заманчиво описанной. Мэтью пролистал бы книгу, чтобы ознакомиться с содержанием, но листы были настолько хрупки, что от дальнейших исследований он предпочел воздержаться. Пока достаточно было знать, что Гвинетт Линч — не тот, за кого он себя выдает.
Но если так... то кто он?
Мэтью закрыл книгу и убедился, что оставил ее в том же точно положении, как она лежала: у него было чувство, что Линч заметит, сдвинься она даже на волосок. Он вынул из ящика бумажник, развернул его и нашел внутри небольшой предмет, обернутый в хлопчатобумажную коричневую ткань и увязанный бечевкой. Интерес Мэтью стал еще острее. Но проблема была не в том, чтобы развязать узел, а в том, чтобы завязать его снова. Стоит ли это времени и сил?
Он решил, что стоит.
Запомнив строение узла, Мэтью развязал его и развернул материю.
Это было ювелирное изделие: круглая золотая брошь, только без булавки. Взяв брошку, Мэтью поднес ее к свету... и уставился в изумлении на пылающий синим сапфир размером с ноготь большого пальца.
Волосы у него на затылке встали дыбом. Он завертел головой, вытаращил глаза, но в дверях никого не было.
Линча — или человека, который называл себя Линчем, — здесь не было. Мэтью оттуда, где стоял, не видел, чтобы кто-нибудь шел в эту сторону. Но он не сомневался, что, если Линч его найдет с этой баснословной драгоценностью в руке, Мэтью проживет не дольше, чем выпотрошенная крыса на окровавленной остроге.
Пора идти. Уносить ноги, пока можно.
Только первым делом снова завернуть брошь, положить ее обратно в бумажник и вернуть бумажник туда — в точности туда! — где он лежал. Руки Мэтью дрожали, потому что точность — дама требовательная. Уложив бумажник должным образом, Мэтью задвинул ящик и отступил, вытирая влажные ладони о штанины.
Хотелось бы посмотреть и другие ящики, а еще — заглянуть под лежанку Линча и осмотреть дом в целом, но это значило бы дразнить Судьбу. Мэтью отступил к двери и готов был закрыть ее за собой, как вдруг с ужасом заметил, что размазал по чистейшему полу слякоть со двора.
Он нагнулся, попытался собрать кусочки грязи рукой. Отчасти получилось, но след все равно остался. Не приходилось сомневаться: Линч узнает, что в его жилище побывал посторонний.
Вдалеке зазвонил колокол. Мэтью, все еще пытаясь с помощью слюны и усердия убрать следы своего присутствия, понял, что это дозорный на башне сигнализирует о чьем-то прибытии. Все, что мог, он уже сделал. А немного грязи на полу — сущая ерунда по сравнению с кровью и внутренностями, которые измажут пол, если Линч его застукает. Мэтью встал, вышел, затворил дверь и опустил щеколду.
Пока он шел обратно по улице Трудолюбия, сигнальный колокол стих. Очевидно, прибывшему было дозволено войти в Фаунт-Роял. Не может ли это быть врач, который предпочитает лекарства кровопусканиям?
