Мэтью снова опустился на стул. Он оценил, что открывается интересная возможность, если правильно ею воспользоваться. Не тот ли это Соломон Стайлз, про которого Бидвелл говорил, что он охотник, и который возглавил отряд, отправленный в погоню за сбежавшими рабами?
Тем временем Стайлз — худой и жилистый человек лет пятидесяти — подозвал служанку. Мэтью встал и подошел к его столу.
Не успел он представиться, как Ван-Ганди ударил по струнам и заревел:
Мэтью покраснел до корней волос еще раньше, чем его шибануло волной животного смеха, и покраснел еще сильнее, когда волна прокатилась дальше. Он увидел, что Соломон Стайлз отреагировал только рассеянной улыбкой на выветренном, как надгробный камень, лице с квадратной челюстью. Волосы у него были очень коротко подстрижены, на висках седоватые. От левой брови вверх через лоб вился рваный шрам от удара ножа или рапиры. Нос имел форму индейского томагавка, темно-карие внимательные глаза тщательно осматривали стоявшего перед ними молодого человека. Одет Стайлз был просто: в серые бриджи и белую рубашку.
— Мистер Стайлз? — спросил Мэтью, все еще красный. Ван-Ганди уже насаживал кого-то другого на колки своей лиры. — Мое имя...
— Мне известно ваше имя, мистер Корбетт. Вы знамениты.
— О... да. Этот... сегодняшний инцидент — печальное недоразумение.
— Я имел в виду ваши трения с Сетом Хейзелтоном. И присутствовал на вашей порке.
— Понимаю. — Он помолчал, но Стайлз не предложил ему места. — Можно к вам подсесть?
Стайлз показал рукой на противоположную скамью, и Мэтью сел.
— Как себя чувствует магистрат? — спросил Стайлз. — Все еще плохо?
— Нет, на самом деле ему намного лучше. У меня есть надежда, что скоро он будет на ногах.
— Успеет к казни, быть может?
— Быть может, — ответил Мэтью.
— Мне кажется только подобающим, чтобы он был свидетелем и удостоверил, что правосудие свершилось. Знаете, это я выбрал дерево, из которого вырезали столб.
— О! — Мэтью очень внимательно стряхнул с рукава воображаемую пыль. — Нет, я этого не знал.
— Ганнибал Грин, я и еще два человека притащили его и поставили. Вы уже на него смотрели?
— Да, видел.
— И как, по-вашему? Подходит он для этой цели?
— Я думаю, что да.
Стайлз достал из кармана кисет, трубочку черного дерева и спичечницу слоновой кости, собираясь набить себе трубку.
— Мне эта работа досталась по наследству от Николаса. Сукин сын небось выпросил это у Бидвелла на коленях.
— Простите?
— Я про Николаса Пейна. Мне Уинстон сказал, что Бидвелл сегодня утром отослал его в Чарльз-Таун. За какими-то припасами, на побережье самой Виргинии. Чего только этот негодяй не сделает, чтобы увильнуть от честной работы!
Он зажег спичку от фонаря на столе и закурил трубку.
Мэтью подумал, что Уинстону пришлось проделать какой-нибудь трюк, чтобы создать у утреннего часового впечатление, будто Пейн уехал. Очевидно, ему удалось достичь соглашения, благоприятного для его карманов и статуса.
— Он мертвец. — Стайлз выдохнул клуб дыма.
У Мэтью сжалось горло.
— Простите?
— Мертвец, — повторил Стайлз. — По крайней мере для меня. Сто раз я ему помогал, когда он меня просил, и теперь он сбегает, когда надо попотеть! Я вам так скажу: он просто дурак, что поехал один по этой дороге. А ведь понимает. Наверное, Бидвелл затеял какую-то интригу, как обычно. — Стайлз склонил голову набок, выпуская дым между зубов. — А вы не знаете, часом, в чем тут дело?
Мэтью сложил руки и несколько секунд просидел в раздумье.
— Ладно, — сказал он, — случайно кое-что знаю. Забавно, как много можно случайно услышать в этом особняке. Естественно, не намеренно.
— Естественно.
— Не сомневаюсь, что и мистер Бидвелл, и мистер Уинстон станут это отрицать, — начал Мэтью, склоняясь к Стайлзу в позе заговорщика, — но я случайно мог услышать — а мог и не услышать, вы же понимаете, — разговор о мушкетах.
— О мушкетах, — повторил за ним Стайлз и приложился к трубке.
— Да, сэр. Может ли речь идти о поставке партии мушкетов? И не на эту ли тему поехал договариваться мистер Пейн?
Стайлз хмыкнул и раскурил трубку сильнее. Служанка подошла с дымящейся миской куриного жаркого, ложкой и стаканом рома. Мэтью заказал еще кружку сидра.
— Я подумал, — сказал Мэтью, выдержав паузу, а тем временем Стайлз отложил трубку и начал есть, — не опасается ли мистер Бидвелл нападения индейцев.
— Нет, это нет. Он бы мне сказал, если бы боялся, что краснокожие нанесли боевую раскраску.
— Я полагаю, вблизи Фаунт-Рояла есть индейцы?
— Вблизи. Вдали. Где-то там. Я видел их знаки, но самих краснокожих не видел ни разу.
— То есть они не воинственной природы?
