— Да, актеров. Бидвелл любит театр. Уже три года летом приезжает бродячая труппа ставить моралите. Несет, так сказать, в глушь культуру и цивилизацию. По крайней мере у жителей каждый год есть некоторое ожидаемое событие. Они приезжают в середине июля, так что жаль, что вы их не увидите. — Шилдс сделал последнюю затяжку и обнаружил, что докурил палочку до конца. — Впрочем, — заметил он, — не факт, что к середине июля Фаунт-Роял еще будет существовать.
— А Николас Пейн? Его вы хорошо знаете?
— Николас Пейн, — повторил доктор и слегка улыбнулся. — Да, я его хорошо знаю.
— Кажется, он человек многих умений. — Вудворд вспоминал термин, который употребил Пейн: «Чернофлажник». — Что вы знаете о его истории?
— Знаю, что она у него есть. История.
— Я бы назвал это замечание загадочным, — сказал Вудворд, когда Шилдс больше ничего не добавил.
— Николас — человек очень скрытный. И на все руки мастер, насколько мне известно. Кажется, несколько лет был моряком. Но он не любит обсуждать свое слишком давнее прошлое.
— Он женат? Семья у него есть?
— Он был женат, когда был моложе. Его жена погибла от болезни, которая вызывала у нее припадки, а потом смерть.
Вудворд поднес окурок ко рту для последней затяжки, но тут рука его застыла.
— Припадки? — спросил он и с трудом проглотил слюну пересохшим ртом. — Какого рода припадки?
— Полагаю, судороги. — Доктор пожал плечами. — Какой-то вид лихорадки, вероятнее всего. Или чума. Но это было давно, и я сомневаюсь, чтобы Пейн стал об этом говорить. На самом деле я просто знаю, что он не станет.
— Чума, — повторил Вудворд.
Глаза у него остекленели, и не только от горького дыма лекарства.
— Айзек? — спросил Шилдс, заметив пустые глаза собеседника, и тронул его за рукав. — Что случилось?
— Ох, простите. — Вудворд заморгал, отогнав пару клубов дыма от лица, и заставил себя вернуться к действительности. — Я просто задумался.
Шилдс кивнул, и губы его искривились в понимающей улыбке:
— Задумались, кого бы спросить обо
— Нет. Совершенно на другую тему.
— Но вы же собираетесь наводить обо мне справки? Это было бы только справедливо, раз уж вы как следует выкачали из меня сведения об учителе, мистере Уинстоне и мистере Пейне. А, да, наверное, вы это уже сделали! Разрешите? — Он взял у Вудворда из пальцев догоревший окурок и поместил его вместе с остатками своего в оловянный сосуд с крышкой на петлях. Закрыв крышку, он спросил: — Вам сейчас лучше?
— Да. И намного.
— Это хорошо. Как я уже говорил, может понадобиться повторить это лечение в зависимости от вашего состояния. Будущее покажет. — Шилдс встал. — Теперь позвольте мне проводить вас в таверну Ван-Ганди ради стакана исключительно крепкого сидра. Кроме того, у него подают арахис, а я что-то проголодался. Составите мне компанию?
— Сочту за честь.
Когда магистрат встал с кресла, ноги чуть не подломились под ним. Голова плыла, странный свет танцевал под веками. Но боль в горле прошла почти совсем, а дыхание очистилось чудесным образом. Да, лекарство у доктора оказалось поистине чудесным.
— Иногда этот дым обманывает чувство равновесия, — сказал Шилдс. — Давайте берите меня под руку, и в таверну лежит наш путь!
— В таверну, в таверну! Полцарства за таверну! — воскликнул Вудворд, и это показалось ему настолько смешно, что он захохотал, не в силах остановиться, да и не желая останавливаться. Но смех был чуть слишком громок и чуть слишком резок, и даже в своем приподнятом состоянии духа он помнил, что старается скрыть.
С наступлением темноты крысы осмелели.
Мэтью весь день слышал их писк и шорох, но тогда они еще не показывались. Он был рад, что грызуны не вылезли, чтобы напасть на его обед или ужин — жидкую говяжью похлебку и два ломтя черного хлеба: скромная, но вполне сытная трапеза, — однако сейчас, с той минуты, как Грин закрыл люк в потолке и оставил на крюке единственный горящий фонарь, эти твари стали вылезать из закутков и укрытий, объявляя помещение своим.
— Следите за пальцами, — сказала Рэйчел со своей скамьи. — Если попытаетесь их стукнуть, они кусаются. Если крыса на вас ночью заползет, лучше лежать совершенно неподвижно. Она понюхает и уйдет.
— А та, что укусила вас в плечо? — спросил Мэтью. Он остался стоять, прислонясь к стене. — Она тоже только нюхала?
— Нет, эту я пыталась отогнать от ведра с водой. Оказалось, что они прыгают, как кошки, и я еще выяснила, что они все равно будут рваться к воде, что бы вы ни делали.
Мэтью взял собственное ведро с водой, которое Грин недавно наполнил из большого бака, и отпил из него щедрую порцию. Достаточную, как он надеялся, чтобы утолить жажду на всю ночь. Потом поставил ведро на пол в противоположный угол, как можно дальше от своего соломенного ложа.
— Грин приносит воду только через день, — сказала Рэйчел, наблюдая за его действиями. — Когда вас одолеет жажда, вы не побрезгуете пить после крыс.
