Сегодня на башне опять дежурил Малкольм Дженнингс. Группа жителей уже собралась у ворот посмотреть, кто бы это мог быть. Увидев, что на улице остановилась карета Бидвелла, Дженнингс перегнулся через перила и крикнул:
— Крытый фургон, мистер Бидвелл! И на козлах молодой мужчина!
Бидвелл поскреб подбородок.
— Гм… кто бы это мог быть? Не балаганщики, для них еще слишком рано. — Он махнул рукой костлявому курильщику с трубкой, в соломенной шляпе: — Суэйн, открывайте! Холлис, помогите ему поднять бревно!
Двое мужчин, названных Бидвеллом, вытащили запорное бревно и отворили воротины. Когда ворота раскрылись достаточно, крытый фургон, о котором объявил Дженнингс, прогремел через порог, влекомый двумя лошадьми — пегой и чалой, которым, казалось, осталось лишь два-три неверных шага до живодерни. Как только фургон освободил въезд, возница натянул вожжи, остановил упряжку и посмотрел на зевак из-под своей поношенной монмутской шляпы. Взгляд его остановился на ближайшем горожанине, коим оказался Джон Суэйн.
— Фаунт-Роял? — осведомился прибывший.
— Он самый, — ответил Суэйн.
Бидвелл хотел уже сам задать вопрос, кто такой этот молодой человек, как вдруг холстина фургона раздернулась со скоростью откровения и оттуда показался другой человек. Этот, одетый в черный сюртук и черную треуголку, встал на скамью рядом с возницей, подбоченился и осмотрел пейзаж прищуренными глазами надменного императора.
— Наконец! — провозгласил он голосом, от которого лошади вздрогнули. — Вот он, град самого Диавола!
Подобное утверждение, произнесенное столь громко и повелительно, обдало Бидвелла ужасом. Он тут же встал в карете, лицо его пылало.
— Сэр?! Кто вы такой?
Взгляд темных глаз новоприбывшего, смотревших с длинного изможденного лица — лоскутного одеяла глубоких морщин и складок, — остановился на Бидвелле:
— Сперва ты, стоящий предо мной, открой имя свое.
— Я Роберт Бидвелл. Основатель Фаунт-Рояла, а также его мэр.
— Тогда я соболезную тебе в твою годину испытаний. — Человек снял шляпу, обнажив макушку, заросшую белокурыми волосами — слишком нечесаными, чтобы это мог быть парик. — Меня же ведают по имени, коим нарек меня Господь. Я — Исход Иерусалим. И много лиг прошел я до пределов твоих, сэр.
— Ради какой цели?
— Неужто надлежит вопрошать меня? Меня привел сюда Господь мой, дабы свершил я то, что Он велит мне. — Прибывший снова надел шляпу — демонстрация вежливости закончилась. — Послал меня Бог в град сей, дабы сокрушить ворожею и сразиться с демонами ада!
У Бидвелла подкосились колени. Он понял, как понял и Вудворд, что ворота открылись перед бродячим проповедником, да еще таким, который зовет к крови отмщения.
— Мы держим ситуацию под контролем, мистер… э-э… Иерусалим. Под полным контролем. Вот перед вами магистрат Вудворд из Чарльз-Тауна. — Он показал на своего спутника. — Суд над ведьмой уже идет.
—
— Знаем мы! — крикнул Артур Доусон. — И еще мы знаем, что она прокляла наш город!
Его поддержал хор гневных и разъяренных голосов, который, как заметил Вудворд, вызвал у проповедника улыбку, будто он услышал ласковый рефрен камерной музыки.
— Кому же надобен тогда подобный суд? — спросил Иерусалим, и голос его стал подобен гулкому барабану. — Она в темнице вашей? И пока она еще на сем свете, кто ведает, какое зло она творит в сей час?
— Одну минуту! — проорал Бидвелл, взмахивая обеими руками, чтобы успокоить шум толпы. — С ведьмой поступят по всей строгости закона!
—
— Нет, не стану отрицать. Но…
— Так как же можешь ты повиноваться закону падшего Адама, ведая, что сам Диавол растлил закон его?
— Да нет! Я только говорил… что мы это сделаем, как полагается…
— И ты мнишь, что дозволить злу жить в сем граде еще хоть минуту — это и значит «делать как полагается»? — Иерусалим сдержанно улыбнулся и покачал головой. — Ты ослеплен, сэр, вместе с градом твоим! — Его внимание снова обратилось к толпе, которая росла и становилась все беспокойнее. — Истинно говорю вам, что Бог есть вернейший и чистейший из законодателей, а что гласит Господь наш о ворожеях? «Ворожеи не оставляй в живых!»
— Верно! — крикнул Джордж Барроу. — Бог велит убить ведьму!
— Господь не повелевает мешкать, не повелевает он и ждать растленного закона человеческого! — гнул свое Иерусалим. — И всяк муж, кто служит сему безумию, обрекает себя геенне огненной!
— Он их подбивает на бунт! — сказал Бидвелл магистрату и выкрикнул: — Подождите, сограждане! Послушайте…
Но его не слышали.
— Время суда Господня, — вещал Иерусалим, — не завтра, не послезавтра! Время суда Господня — ныне! — Он сунул руку в свой фургон и вытащил топор. — Я истреблю ворожею с лица земли, и тогда мы возблагодарим Господа и призовем благословение его на ваши дома и нивы! Кто средь вас покажет мне дорогу к врагу моему?
