Да Лун слушал Пола внимательно, поначалу ничем не выдавая волнения. Однако спустя несколько минут его левый глаз начал дергаться, а потом плотно, до белизны, сжались губы. Когда Пол закончил, Да Лун так долго молчал, что в душу Инь‑Инь закрался страх. Некоторое время она мучилась сомнениями, но потом все же решилась его окликнуть:
– Папа?
Да Лун поднял глаза на Лейбовица:
– В…вы уверены?
– Заключения экспертов не допускают иных толкований, – холодно подтвердил Пол. – В организме Минь Фан слишком много ртути.
Да Лун затряс головой:
– Н…но как так могло получиться? В…ведь это был несчастный случай… или что? – Он умоляюще посмотрел на Пола.
– Не исключено.
– И это озеро… Ч…что, если они сами этого не заметили?
– Не могу себе такого представить. Содержание ртути в тысячи раз превышает все допустимые пределы.
– Н…но почему нам тогда ничего не сказали? П…почему позволили ей как ни в чем не бывало удить рыбу?
Инь‑Инь почувствовала, как к глазам подступают слезы. Таким отец выглядел в тот день, когда отвозил маму в больницу, – маленьким и беспомощным, как потерявшийся ребенок. Сердце Инь‑Инь болезненно сжалось.
– Ты не знаешь, кто еще заболел в деревне, кроме госпожи Ма, госпожи Чжо и мамы? – спросила она.
Да Лун поднял голову:
– Н…нет. С тех пор как мама слегла, я перестал выходить из дому. А гостей у нас не бывает. Вам следует расспросить людей, если хотите знать больше. Начните с Чжана, его дочь я часто видел на озере с удочкой. Не забудьте про Цзяна… Го тоже… Мама рассказывала, что они вместе удили.
Инь‑Инь решила сделать обход одна. Присутствие иностранца могло насторожить соседей, и без того неразговорчивых. Первым делом она отправится к Чжанам и посмотрит, что из этого получится. С их дочкой Фэн Инь‑Инь играла в детстве, но после школы их пути разошлись.
Чжаны жили в нижней, более населенной части деревни, где Инь‑Инь не бывала уже несколько лет. Там, как раньше, возле домов стояли деревянные скамеечки, на домах висели красные фонари, а дворы были перегорожены веревками с бельем, под которым рылись в песке куры. На углу мужчина сидел на корточках перед жаровней. Он беспрерывно дул на красные угли под сковородой со сладким картофелем. Заслышав шаги, мужчина обернулся. Его левый глаз покрывала полупрозрачная пленка, так что радужная оболочка казалась выцветшей. Правый же глаз был целиком белый и полуприкрыт мертвым, похожим на обрывок ткани, веком. Инь‑Инь пришли на память трупы животных на берегу озера, о которых рассказывал Пол. Она вошла во двор, посредине которого чернел пересохший колодец. В тени дома сидели незнакомые старики и старухи, внимательно следившие за каждым ее движением. Впрочем, приглядевшись, Инь‑Инь усомнилась в том, что старики вообще ее видят. Руки задрожали. Никто не ответил на ее приветствие. Она повторила: «Ни хао!» – никакой реакции.
Деревня ее детства вдруг показалась Инь‑Инь жутким местом. Душу охватил панический страх. Но вот она встретилась глазами с госпожой Чжан; женщина тут же узнала гостью, у Инь‑Инь отлегло от сердца.
– Инь‑Инь, иди сюда, – приветливо улыбнулась старушка. – Садись. Ты не голодна?
Это была маленькая полноватая женщина с круглыми румяными щеками. Она предложила Инь‑Инь стул, на который та с облегчением опустилась. Воспоминания нахлынули с новой силой. О холодных зимних вечерах, которые Инь‑Инь проводила у этого самого очага, укутавшись в одеяло. О знаменитых на всю деревню блинчиках госпожи Чжан и душистых жареных каштанах.
– Как дела у мамы? – раздался над ухом голос госпожи Чжан.
И тут же на столике появилось блюдо с кексами, термос с чаем и две чашки.
– По правде говоря, не очень, – покачала головой Инь‑Инь.
– Я знаю, что произошло, – зацокала языком госпожа Чжан. – Мне так жаль…
Инь‑Инь надкусила кекс. Он оказался черствым и на вкус напоминал зажаренных шелковичных червей, которых одно время готовил ее отец.
– А у вас все здоровы? – в свою очередь спросила Инь‑Инь.
– Со мной все в порядке, спасибо. С мужем тоже.
– А с Фэн? – уже увереннее продолжала допытываться Инь‑Инь.
На мгновение она понадеялась, что Пол ошибся в своих предположениях.
– Фэн очень нас беспокоит, – вздохнула госпожа Чжан.
– Почему? Где она сейчас живет?
– Жила у нас, пока не родила. Потом переехала к мужу в Гуандун.
– Не знала, что у нее ребенок, – удивилась Инь‑Инь.
Госпожа Чжан печально кивнула:
– Был сын. Только он умер. Прожил всего неделю. – Старушка утерла слезу. – Наш единственный внук. Он явился на свет беспомощным инвалидом, я видела его в роддоме. Это страшно… – Женщина выпучила глаза и тут же ударилась в плач.
Инь‑Инь взяла ее за руку:
– Простите, мне никто не сказал об этом.
– И правильно сделали. У вас свои заботы.
– Отчего умер сын Фэн?
