Зато сейчас мальчик осваивает ювелирное дело, а девочка готовится пойти по бабушкиным стопам. Лечить ей нравится больше, чем составлять яды, но лиха беда начало? В жизни-то все уметь надо, мало ли, кто тебе помешает? Муж, свекор, свекровь…
В этом Эттан Даверт и расходился с тьером Эльнором.
Эттан искренне считал всех людей своим личным бараньим стадом, и относился к ним соответственно. Кого волнуют проблемы баранов? Кого интересуют их заботы? Давали бы шерсть, да и мясо, а то можно и принудительно попросить…
Тьер Эльнор считал примерно так же, но был уверен, что добровольно баран даст намного больше продукции, чем принудительно. То есть – с голодных овец шерсти не настрижешь. Откорми, да отпои, да на хорошее пастбище выведи – и будет тебе счастье. Замучаешься деньги считать. А если как Эттан… нет, это хуже, чем неправильно – это невыгодно.
Тьер Эльнор был достаточно коварен, чтобы помогать людям ради собственной выгоды, и должников у него было много.
А жестокости ему и так было не занимать.
Вальера Тессани ему мешает?
Вальера Тессани должна умереть. В ближайшее время. Это послужит на пользу его священной мести. Вальера рядом с Этаном уже больше тридцати лет. Лишившись супруги, Даверт начнет привлекать к себе девок, делать ошибки, и можно будет подсунуть ему ту же очаровательную Элиссу. В дом, где живет его мать, Эрико девушку не приведет. А вот в холостяцкое жилье, где остались одни мужчины – вполне.
Или Элисса может навестить милого друга, и совершенно случайно наткнуться на его отца. Бывали в истории Храма и смерти Преотцов от скверных болезней. Или подождать с этим?
Эльнор не хотел убивать противника, он хотел, чтобы Эттан еще помучился.
Эттан же вовсе не думал о тьере Эльноре. Был – и сплыл, и пес бы с ним. А вот наглость стоящего перед ним человека просто ни в какие рамки не вмещалась.
У дочери Преотца намечается свадьба. Конечно, были посланы заказы в самые дорогие лавки с тканями. Конечно, купцы прислали свои товары на дом к Вальере.
И – вершина наглости! – явились требовать за них деньги!
Это ж надо додуматься?
Требовать деньги в Преотца – это как требовать деньги с Храма, а значит, святотатствовать и богохульствовать. Это же понятно! Такие поступки заслуживают самого сурового наказания! Даже казни!
– Светлейший, так ведь голодаем! По миру пойдем… – ныл купец.
Эттан прищурился на оппонента. Судя по объемному чреву, купчина уже не первый год пух с голоду. Прямо-таки распухал.
– Значит, голодаете?
– Истинно так, светлейший! Истинно так!
– Так я тебе помогу! Думаю, месяца на казенных хлебах будет достаточно. И деньги сэкономишь, и кормить тебя будут бесплатно. И можешь не благодарить. Стража!
Купчина и слова сказать не успел, как Эттан Даверт хлопнул в ладоши.
– Взять его! На месяц в Шемон, на хлеб и воду. В одиночку!
Купец бессильно обвис в жестких руках стражников. Кой там протестовать? Пискнуть – и то не успел, как уже вынесли за двери. А внутрь вошел Луис.
– Светлейший, озаряющий лучами наш мир, с громадными очами…
В шутника полетела тиара Преотца. Луис поймал ее неподалеку от своего носа и принялся разглядывать.
– Ну, ничего так. Только нечищено. Кто смел разгневать вас, отец?
Эттан Даверт сверкнул глазами на первенца. Любовь – любовью, а границы тоже знать надо? Но иногда Луис зарывался и дерзил.
Ладно, пусть развлекается.
Преотец расправил складки одеяния.
– Казна почти пуста. Денег нет.
Луис пожал плечами.
– Ах, вот вы чего так разгневались.
– По-твоему это не причина?
Луис пожал плечами, и вернул тиару на место. То есть – на Преотцовское кресло. Хорошо смотрится. Внушительно. Непонятно только, как Преотец этот чан весь день на голове таскает. Тяжелая, зар-раза!
– Еще какая. Жаль, нельзя повесить наглеца.
– Повесить можно, а вот деньги получить с него…
– А за что у нас конфискуется имущество в казну, – задумался Луис.
– За… – глаза Эттана сверкнули тигриными огнями. И это был очень голодный тигр. – Найдем, за что! Не найдем закон, так примем! Приговоры с конфискацией. Если кто-то умышляет против храма, стало быть, он умышляет против нас. И заслуживает казни. А имущество можно передать в казну Храма. Разве что вдове и деткам немножко оставить…
– А за что?
– Хм-м… за ересь!
– Ересь? – Луис воззрился на отца. Он и сам был не подарок, но до такого цинизма не дошел. Пока.
– Конечно, ересь. Позови ко мне предстоящего Туарана, а сам отправляйся в канцелярию.
– Зачем?
– Над законом о ереси подумаем мы с Туараном, у него в этом опыта больше. А тебе поручаю составить списки. Подумай, что у кого можно взять, кого в чем можно обвинить – кроме ереси… ты меня понял?
– Вполне.
Луис поклонился отцу, и отправился за дверь, составлять проскрипционные списки.
Почему-то во рту у него было кисло.
Род Карнавон.
Алаис лежала на кровати и размышляла.
Третий день по городу крутились люди, разыскивали Алаис Карнавон. Пока ей везло – искали молодую женщину, блондинку с красными глазами. А она старуха с черными глазами, так-то.
Да-да, именно с черными. И рецепт этот не нов.
