Луис впустил отца и поспешно исчез из комнаты, прежде чем Эттан заметит что-то неладное. Помогла ему и мать, которая слабо позвала:
– Тан…
И Преотец устремился к умирающей женщине. Опустился рядом на колени, сжал тонкую руку…
– Вэли…
– Тан, я хочу уйти.
– Но мы еще не все попробовали!
Вальера вздохнула.
– Тан, это мое право. Я хочу уйти, не превращаясь в обезумевшее от боли животное, хочу вас запомнить такими, хочу просто закрыть глаза и уснуть, не отдавая себя в руки коновалов…
Эттан смотрел на любовницу.
– Вэли… я не могу так отпустить тебя.
– Я попрошу Луиса, он достанет для меня хороший яд. Я просто усну, и Море примет мою душу.
– Вэли… умоляю!
– Тан, просто вдохни. Мои раны начали гнить, скоро все будет кончено и так. Меня не спасти, так не мучай меня. Отпусти…
Эттан смотрел на нее несколько секунд. А потом вымолвил то, что надо бы на много лет раньше:
– Вальера Тессани, вы окажете мне честь стать моей супругой?
Если бы Вальера не лежала на кровати, то упала бы.
– Тан, ты с ума сошел?!
– Нет. Просто… Ты ведь так и не стала верующей, да, Вэли?
Вальера пожала плечами. Да, приличной прихожанки из нее не вышло. Те боятся умирать, молятся, чего-то просят, каются, мучаются…
Ее это не касается.
Она – Тессани!
– Тан, к чему этот разговор? Я честно выполняла все, что ты попросишь.
– По твоей вере души тех, кто связан узами, могут встретиться в великом Море.
Вальера едва сдержала усмешку. Ах, как же Эттан привык перетолковывать все на свой лад! И как же ему не хочется проигрывать! А ведь ее смерть – это его проигрыш. Не справился, не уберег, не удержал…
– Могут. Тан, ты уверен?
Эттан пожал плечами, и в желтых глазах Вальера снова, как в открытой книге, прочла все его мысли. Если бы она осталась жива, ни о каком венчании и речи не шло бы. А она – умирает.
Почему бы нет?
А к чему бы да?
Ее дети так и останутся незаконными, а она сама…
– Это не нужно, Тан. Я тебя и так никогда не ос-тавлю.
Эттан пытался спорить, убеждать, что-то говорил, но впервые за долгие годы все его красноречие пропадало впустую. Вальера просто закрыла глаза.
Она лежала молча, не произнося ни слова, ни жестом, ни гримасой не выдавая себя, и Эттан наконец сдался.
– Когда?
– Через полтора часа.
– Так мало?!
– Мне хватит с лихвой. Пятнадцать минут на стряпчего, по пятнадцать минут каждому из детей и тебе. И – спать.
Эттан смотрел на женщину, с которой жил, с которой прижил четверых детей, и думал, что вовсе ее не знает. А теперь и не узнать никогда… так что же это было?
Обман?
Мысль оказалась настолько неприятной, что Эттан поморщился.
Вальера тяжко вздохнула. Даже на пороге смерти, и то…
– Тан, милый, если кто-то узнает, что я стала супругой Преотца… не давай никому такой повод для шантажа! Подумай о наших детях!
Эттан выдохнул с облегчением.
Ах вот оно что…
– Вэли, я смогу это уладить.
– Убив человека, который будет посвящен в эту тайну? Не надо, Тан, не вешай на меня и этот грех…
Эттан покачал головой.
– Вэли…
– Я люблю тебя. И никогда не оставлю. Ты позовешь стряпчего?
– Да, любовь моя.
Эттан широкими шагами вышел из комнаты. Вальера усмехнулась ему вслед.
Ах, великий Преотец, как же вы предсказуемы! И как же вы любите свою власть – больше всего остального. Стоит только намекнуть, что вы ее можете потерять, и лепи из вас горшки и чашки. Увы и ах…
Вальера вздохнула.
Помереть – и то спокойно не дают…
Разговоры с детьми заняли не так много времени, все уже сказано. Еще раз обнять всех, попросить быть сильными, многозначительно перемигнуться с Луисом и поговорить со стряпчим.
Все свое состояние Вальера завещала старшему сыну. С тем чтобы он позаботился о братьях и сестре.
Дочери следовало отдать все драгоценности.
Преотцу – фамильный портрет. Она заказывала его всего пару лет назад. На нем все вместе. И она, и дети… пусть напоминает. Может, Эттан его и искромсает в припадке ярости или выкинет, но… вдруг?
Пусть будет.
И настало время умирать.
Вальера не боялась. Что такое душа?
Это вода. Она легкая, она сейчас взлетит вверх, потом каплями воды прольется в мировой океан и там обретет новую жизнь. Так всегда бывает, это пра-вильно…
Арден, Мелиона… это для тех, кто послушен и управляем, кто не знает правды, чьи предки не служили Королям. Красивая сказочка, придуманная умными людьми для простонародья, вот пусть чернь в нее и верит. А Вальера хоть и ходила в Храм, но верила только в себя и свои силы. Вот и воздалось ей по вере ее…
Луис медленно достал из кармана склянку с «глотком Моря», капнул три капли в чашу с водой. Простой, ледяной…
Вальера облизнула пересохшие губы.
– Я люблю вас, мои родные…
Лусия плачет, мальчишки сжимают кулаки, Эттан так зубы стиснул, что сейчас песок посыплется. А в глазах Луиса боль. Прости меня, малыш. Я так хотела остаться с вами…
За все прости.
И ледяная влага касается иссохшего от жара рта.
Вовремя.
Вальера понимает, что вовремя. Еще пара-тройка часов – и прекратит действие обезболивающее, она станет просто умирающим животным. Дети не должны видеть ее такой.
Губы Вальеры растягиваются в победной улыбке.
