Не повезло той, что родилась ведьмой в Арарионе. Война между магами и ведьмами кровопролитна и жестока. Жизнь юной Вивиан обернулась кошмаром, и смерти близких не отпускают ее душу долгие годы. Спасение есть, и оно в логове врага. Стоит выпить зелье, потерять Силу, а с ней и свой чарующий голос, как путь в замок мага свободен. Но что если враг откроется с новой стороны? Появятся чувства, что вступят в борьбу с долгом? Что выберет Вивиан? И что выберет ее непримиримый враг?
– Подойди ближе, встань в круг, – слова Верховной ведьмы прозвучали резко и властно, гулким эхом отразившись от стен пещеры.
Вивиан, еще минуту назад преисполненная решимости, дрогнула. От волнения во рту пересохло, а перед глазами все заплясало. Нет, так не пойдет! Она шла сюда не для того, чтобы трусить или, упаси Трехликий, сбежать, так и не попытавшись рассказать о своей просьбе.
Шаг… Еще шаг… Коленки дрожали, готовые в любой момент предать и подогнуться. Слыхано ли дело, предстать перед Ковеном ведьм всего Предгорья! Но девушка продолжала идти, превозмогая страх. Наконец остановилась в центр площадки и взглянула на Роуан, главу Ковена. Грубый, почти мужской овал лица, черные глаза с жестким прищуром, тонкий нос с чуть свисающим кончиком, выступающий вперед подбородок… В темных, непослушных волосах запутались нити седины… Почему-то именно такой Вивиан ее и представляла.
– Назови свое имя, – потребовала Верховная.
– Вивиан из рода Шиан, – девушка расправила плечи, стараясь казаться значимее в глазах ведьм, что сидели перед ней полукругом.
– Шиан? Уж не те ли это Шиан, которые лишились своего витума? – разрезал тишину каркающий голос.
Его обладательница и внешне оказалась похожа на ворону: черный свободный плащ, из-под капюшона выбиваются растрепанные волосы, хищная улыбка на приоткрытых, как клюв, губах, в расширенных зрачках пляшут отблески горящих факелов. Взгляд безумный, насмешливый, едкий.
Пренебрежение, которое прозвучало в словах этой ведьмы, оскорбило Вивиан до глубины души. Она даже позабыла о своем страхе и звонко произнесла, обращаясь к обидчице:
– Да, я из того самого рода Шиан. Не понимаю, что вас так развеселило? Или вы уже позабыли, что моя бабушка Эйлин Шиан всего каких-то пятнадцать лет назад была одной из вас? Входила в этот же Ковен, сидела с вами в этой же пещере и вместе с вами же решала все вопросы, касаемые нашего Предгорья!
– Только твоя бабка оказалась слаба, раз позволила какому-то магу завладеть вашим витумом и убить себя,– вместе с этой хлесткой фразой из груди черной ведьмы вырвался клокочущий смех. – Так, может, поделом ей?
– Да как вы смеете! – голос Вивиан завибрировал, а кулаки сжались сами собой. – Моя бабушка – одна из достойнейших ведьм, живших когда-либо в Арарионе! И умерла она, защищая меня и мою маму от изверга-мага!
Вивиан помнила ужасы того дня, будто это произошло вчера. Помнила все, что чувствовала, хоть ей и было всего четыре года…
…Бабушка тогда приказала спрятаться им с мамой в ущелье, а сама смело вышла навстречу целому отряду магов. Мама плакала, потому что ничем не могла ей помочь: она носила под сердцем сестренку, и ей запрещалось заниматься серьезным колдовством, а идти против магов-воинов с бытовыми заклинаниями – все равно, что подписать себе приговор, да еще и вызвать их унизительный смех. И бабушка выступила одна. Вивиан всегда восхищалась ее силой, мудростью, а в том момент еще и храбростью… Эйлин Шиан хоть и являлась одной из могущественных ведьм Предгорья, но выиграть сражение у десятка боевых магов самого высокого ранга ей заведомо было не по плечу. У Вивиан до сих пор стоит перед глазами ее лицо, лишенное прежних живых красок, а в ушах раздается предсмертный крик-проклятье, брошенный в спину мага, который не только отобрал у нее жизнь, но и в качестве трофея сорвал с ее шеи священный витум: «Я проклинаю тебя и весь твой род, Десмонд Лэйрд! Женщины ваши будут умирать в родах, а жизнь мужчин не продлится и полвека. Смерть же их настигнет столь мучительная, что молить будут Кайтана забрать их поскорее в свое подземное царство…»
А к концу дня пришло еще одно трагическое известие: отец Вивиан тоже погиб, как и многие другие ведьмаки, стоявшие в тот день на защите Хрустального озера…
– По-моему, эта девчонка тебе дерзит, Кориан, – усмехнулась светловолосая ведьма, сидящая по другую сторону от Верховной.
– Да я уже поняла, что язык у нее такой же острый, как и у старухи Шиан, – с пренебрежением прокаркала ее товарка.
– Помолчала бы ты уже, Кориан. Сама-то не сильно младше покойной Эйлин, чтобы обзывать ее старухой, да и более ядовитого языка, чем у тебя, я не встречала, – донеслось с другого конца, и на сердце Вивиан сразу потеплело.
Слова принадлежали Мэйбл – единственной, кого девушка знала лично из Ковена. Собственно, именно она и поспособствовала тому, чтобы Вивиан получила аудиенцию у главных ведьм Предгорья.
– И к девочке не придирайся, – продолжала спокойно Мэйбл. – Ее семью коснулось горе, и ты не вправе над ним глумиться. Да и неужели ты сама могла забыть тот день, ставший черным для всего Предгорья? Тогда много полегло достойных ведьм и ведьмаков, и только благодаря их жертве Хрустальное озеро до сих пор принадлежит нам, а маги ушли с наших земель побежденными и уже пятнадцать лет даже носа сюда не суют… Счастье, что в твоем роду никто не пострадал в той битве…Но это не значит, что ты не должна чтить память погибших.
