Рета уверена – с Коди произошло нечто ужасное. Ей известно, что эксперименты по созданию Измененных – модифицированных солдат, чудовищ, в прошлом уничтоживших несколько городов – начались снова. Неужели ее брат станет одним из них? Ради его спасения Рета готова на все. Чтобы найти его, она становится подопытной проекта «Маджента». Официально это всего лишь испытание новых имплантов и способов связи, и другие участники эксперимента не видят в этом никакой опасности. Ни Коди, ни его друг Детлеф, ни Эрика, в которую он, кажется, влюблен, ни Петер – странный молчаливый парень... И никто из них не похож на монстра. Рета тоже начинает сомневаться. Может быть, она просто слишком испугалась того, что нашла в Вессеме? Вот только она точно знает, что еще недавно подопытных было пятеро.
– Хорошая новость, – сказал Ди, – заключается в том, что Галаш действительно создал оружие, с которым не смог справиться. Измененные в Караге и правда потеряли связь с операторами и остались без контроля.
Я посмотрела на него так, что он замолчал на полуслове.
Мы сидели на лестнице, которая поднималась к грязному двору с обратной стороны здания, и ждали, пока Кару закончит свой допрос, потому что потом он обещал сказать мне что-то важное. Лично я уже и так услышала больше, чем хотелось бы, и мне нужно было сперва переварить всю эту историю. Про человека, который так сильно ненавидел Измененных, что превратил свое тело в транслятор, чтобы убить их создательницу. Про женщину, которая так восхищалась своими созданиями, что превратила любимого человека в одно из них. А конец истории я знала и без рассказов Джехоны: пока его боевая группа взрывала лабораторию, Амелия Лукаш пыталась его спасти. Что ж, спасибо ей за это.
Кару расспрашивал капитана основательно. Его интересовали буквально все мелочи: сколько он видел людей в лаборатории, откуда доставляли баллоны с газом, куда увозили Измененных, что за таинственный полигон, на который их время от времени отправляли, и что они там делали…
Джехона добросовестно отвечал: народу в лаборатории было много, занимались они – кроме Измененных – еще какими-то разработками для военных, в частности, он видел экзоскелеты, а Лукаш упоминала в разговорах броню и специальную пропитку для защитных костюмов, а вот импланты привозили откуда-то еще, и сам он полагал, что компания, которая их делала, об Измененных ничего не знала, просто выполняла заказ, все грузы прибывали со стороны Чарны по тоннелю, полигон тоже где-то там – сам он до него так и не дошел, а может, и дошел, но не помнит этого, но, по его сведениям, на полигоне проверяли реакции и работу имплантов, и кстати, в лаборатории были и операторы, и операторов было хорошо видно – поведением они сильно отличались от остальных, а из тоннеля есть несколько выходов на поверхность, в том числе и те, что не значатся на планах – через старые шахты, и вот именно так они в тоннель и попали – через неохраняемые выходы, а двери в основной комплекс он открыл – по крайней мере, так он считает, последнее его воспоминание – когда он пришел в лабораторию с уже вшитым в гортань передатчиком, но активировать его не успел, хотел дождаться ночи, когда в лаборатории будет поменьше людей, а Амелия Лукаш усадила его в кресло установки «Голос» и что-то вколола – он понятия не имел, что его должны отключить, но раз лаборатория уничтожена…
Я быстро устала и, поверив Нико, что Джехона ничего не поломает, забрала свой комм и позвала Ди на улицу – перекурить и проветрить голову. От рассказов Джехоны у меня внутри все сводило. Особенно когда он начал рассказывать о своей группе. Десять человек, подумала я. Четверо его бывших сослуживцев – тех, кто уцелел в войну, еще двое – тех, кто прибились позже, врач – наверное, такой же, как Ворон, двое связных. И он сам – капитан Владимир Джехона, позывной «джин-тоник», который так никогда по-настоящему и не вернулся с того боя под Карагой. Все они готовы были умереть ради того, чтобы Измененных больше не было, и все, надо думать, и умерли – кроме одной девчонки, которую он зачем-то отправил в Чарну.
– А он ведь не знает, – вдруг поняла я.
Ди повернулся ко мне.
– Джехона, – пояснила я. – Он не знает, что уничтожил не только лабораторию, но и весь город заодно. Не будем ему говорить, ладно?
– Жалеешь?
– Вот еще. Просто ему, кажется, и так хватило. Только бы Кару не проболтался.
Ди помолчал, затушил сигарету о ступеньку. В полумраке разлетелись искры.
– Ты же понимаешь, что этот Джехона в своем нынешнем состоянии не испытывает эмоций, правда?
– С чего ты взял?
– Потому что эмоции – это гормоны, биохимия, всякие процессы в мозге. А у него нет ни единого органа, который мог бы быть в этом задействован.
– А давно ты стал таким специалистом по этим скопированным личностям? – возмутилась я.
– Даже сам Джехона сказал, что это имитация мыслительной деятельности, – продолжил Ди, не замечая, что я готова взорваться. – А он точно понимает в этом больше, чем любой из нас, даже Кару.
– Ни хрена подобного, – сказала я зло. – Вообще это не похоже на имитацию.
– Ругаетесь? – перебила меня непонятно откуда появившаяся Эме.
Я отвернулась. Подруга села рядом с нами на ступеньки.
– А я там такого наслушалась! Этот хрен, которого вы притащили, он вообще больной.
– Который из них? – уточнил Ди.
– Живой, – пояснила Эме. – Он этому, дохлому, сейчас втирает, что где-то до сих пор делают этих сраных киборгов, что, мол, план его со взрывом был говно.
– Борген Кару говорит капитану Джехоне, что где-то делают Измененных? – поразилась я. – А откуда он это взял?
– Ну я же говорю – больной, – кивнула Эме.
– Не такой уж и больной, – покачала я головой.
– А ты ему говорила про наши предположения? – спросил Ди.
– Нет. Может, Теодор проболтался. А может, он и правда что-то знает.
