По дороге на станцию он размышлял, какие у него есть варианты. Парковка вполне подходит. Если он схватит ее там, то в его распоряжении будет машина, на которой можно уехать в какое-нибудь укромное местечко. Но на парковке полно камер, да и пассажиры BART снуют туда-сюда по всем этажам. Не исключена угроза со стороны копов из того отделения. Рискованно. К тому же завтра выходные, так что Мария не появится здесь до понедельника. А для него два дня – это целая жизнь.
Надо выяснить, где она живет, причем действовать надо быстро.
Вместе с горсткой пассажиров ожидая на холодной платформе поезда, следовавшего на север, Руди услышал звонок своего телефона. Этот номер был только у Фила. Он прошел в конец платформы и только тогда нажал кнопку приема.
– В чем дело?
– Привет, – сказал брат. Фил прекрасно понимал, что нельзя называть имена: правительственные структуры всегда начеку. – Ты просил меня приглядеть за одним человечком? Так я этим сейчас и занимаюсь.
– Где?
– В ресторане рядом с Паромным терминалом.
– Один?
– Нет. Похоже на семейный ужин. Что мне делать?
– Просто наблюдай. И держи меня в курсе.
Фрост очень быстро пожалел о том, что пришел на семейный ужин.
– Тост! – сказал отец, поднимая бутылку пива в сторону Дуэйна и Табби. Он говорил громко, но в вечер пятницы в «Бульваре» все говорили громко. – За моего старшего сына и за девушку, которой наконец-то удалось хотя бы на десять минут вытащить его из фургончика. Если честно, Табби, я не думал, что такое возможно. Дуэйн, наверняка он где-то неподалеку.
Табби, сидевшая между Дуэйном и Фростом, локтем пихнула Дуэйна в бок.
– И ведь совсем без усилий, а? Я же не давила на тебя?
Дуэйн хмыкнул. Он, как и Нед, заговорил громко:
– Так, к сведению: вытащить Табби из кухни сюда, за стол, так же тяжело, как меня – из моей кухни.
– Или как меня загнать на мою кухню, – ни к кому не обращаясь, сказал Фрост.
Все выпили. Фрост, Нед и Табби пили пиво, а Дуэйн – свой обычный морковный сок. Мама заказала бокал «шардоне».
Табби зарезервировала для них такой столик, откуда они могли бы видеть открытую кухню с ее сумасшедшим ритмом и наблюдать за работой поваров. Внутреннее убранство «Бульвара» было сделано в стиле французского бистро двадцатых годов – светильники «ар-деко»[57], бронзовые скульптуры полуобнаженных женщин, открытый гриль и кирпичный потолок над головами. Даже вывеска ресторана вызывала ассоциацию с парижской станцией метро.
Фрост поймал на себе взгляд матери, сидевшей напротив. Он приготовился к словесному уколу, произнесенному тихим голосом, и не ошибся.
– Теперь, когда Дуэйн наконец-то встретил достойную девушку, – из-за бокала с вином проговорила Дженис, – возможно, наступит день, когда мы сможем то же самое сказать о младшем.
Табби прикрыла рот, и Фрост понял, что она смеется, причем так, что у нее на глазах выступили слезы. Она положила руку ему на плечи и прошептала в самое ухо:
– Семьи – это здорово, правда?
– Если б я знал, – ответил он. – У меня только моя.
Дуэйн наклонился вперед. Сегодня длинные черные волосы брата свободно ниспадали ему на плечи, и он даже надел галстук, наверное, впервые лет за десять. Галстук – для родителей, а ниже, скрытые скатертью, на нем были шорты с кучей карманов.
– Кстати, братишка, ты не хочешь поделиться с нами одним секретом? – спросил он с хитрой улыбкой.
Вопрос озадачил Фроста.
– Гм, нет.
– Тогда пробалтываться придется мне. По дороге сюда мы с Табби заехали к Фросту, чтобы закинуть ему гумпомощь на выходные. Его дома не было, так что я открыл своим ключом. И представляете, что мы обнаружили в этом Дворце Шака? Девушку!
– Между прочим, очень красивую девушку, – добавила Табби.
– С дорожной сумкой в руке, – продолжал Дуэйн.
Выражение на лице матери были скептическим.
– Фрост, это правда?
– Вы все неправильно поняли, – сказал Фрост, разрушая иллюзии. – Это по работе, ничего личного. Иден – писатель, работающий над книгой. Она помогает мне, а я помогаю ей. У меня были основания считать, что ей опасно жить в ее квартире, поэтому я предложил ей перебраться ко мне на пару дней. Вот и все.
– То есть ты отрицаешь, что Иден Шей красива? – тоном грозного следователя спросила Табби.
Фрост посмотрел на нее с наигранным раздражением.
– А что тебе от этого?
– Ничего, – подмигнув, ответила она.
– Да, Иден красива. И нет, между нами ничего нет.
Мать вздохнула, тихо, но так, чтобы младший сын обязательно услышал. Перед ней стояла закуска из морского гребешка. Она наколола один кусок, положила его в рот и жевала, глядя куда угодно, только не на своего сына.
