Потом Гильда Флорес. Потом Камилль Валу. Потом муж Хейзел Диксон, державший на коленях маленького сына. Все плакали. У Фроста даже закружилась голова от постоянного звучания имен жертв. Он видел лица девушек, но до настоящего момента практически не знал их. Они, словно призраки, собрались в комнате и преследовали тех, кто остался на земле. Вокруг него звучали голоса, но он слышал только голос Руди Каттера в телефоне и чувствовал себя абсолютно бессильным, а в его душе поднималась ярость, которой он не испытывал никогда в жизни.
Поглощенный собственными мыслями, он не заметил, как к нему обратилась мать, сидевшая на другом конце комнаты:
– Фрост! Ты не мог бы рассказать нам что-нибудь о Кейти?
Все посмотрели на него. На лицах появилось выжидательное выражение. Тишина стала напряженной, как тиканье часов.
– Мне нужно на воздух.
Не медля ни секунды, он вылетел из дома и захлопнул за собой дверь. Перешел проезжую часть и привалился к толстому стволу эвкалипта. Ему было трудно дышать. Под плотной сенью крон день казался вечером.
Неожиданно он услышал рядом голос:
– Вы из группы?
Фрост огляделся по сторонам и увидел на отделанной плитняком скамейке мужчину примерно одного с ним возраста. Мужчина, черноволосый, в красных очках, сидел, вытянув длинные ноги. В руке у него была дымящаяся сигара. Он был одет в ржавого цвета свитер и джинсы.
– Прошу прощения?
– Я видел, вы вышли из дома. И решил, что вы, должно быть, кто-то из родственников.
– Да. Меня зовут Фрост Истон.
Мужчина встал со скамьи и протянул руку. Инспектор пожал ее.
– Робби Любин. Таш – Наташа – была моей сестрой.
– А моей была Кейти.
Робби сунул руку в карман джинсов и достал сигару.
– Хочешь?
– Нет, спасибо.
– Таш всегда донимала меня за сигары. Говорила, что они воняют. Поэтому я курил их в ее присутствии, когда мог.
Фрост улыбнулся.
– Правильно делал.
Робби махнул рукой в сторону дома.
– Эти сборища с обнимашками не по мне. Я предпочитаю скорбеть по-своему.
– Я тоже. – Фрост попытался вспомнить, что ему известно о брате Наташи. – Кто-то говорил мне, что ты из Миннесоты. Это так? Или я тебя с кем-то путаю?
– Нет, это я, – ответил Робби. – Я живу в пригороде Миннеаполиса, в городе под названием Мейпл-Гроув. Работаю в «Медтронике». Родители не могут понять, что я там делаю. Думают, что в Миннесоте тундра с дикими холодами.
– Миннесота мне не совсем чужда.
– Да?
– Ну если верить моей маме, когда она была беременной мною, они отправились путешествовать по стране и спорили насчет моего имени. В общем, когда они ехали по южной Миннесоте, они увидели на шоссе указатель. В одну сторону был город Истон, а в другую – Фрост. «Фрост Истон». Мама восприняла это как откровение свыше.
– Здорово. – Робби затянулся и выдохнул клуб дыма.
– Наташа была старше или младше тебя?
– Таш была на четыре года младше меня.
– И Кейти тоже.
– Вы с ней были близки? – спросил Робби.
– Лучшие друзья с самого детства. Всегда были вместе. А вы?
– В детстве – не очень, – ответил он. – Я был помешан на компьютерах. А Таш с головой ушла в спорт. Играла в баскетбол. Она была очень высокой, как наш отец. Тогда каждый из нас жил своей жизнью, но все изменилось, когда она уехала в колледж. Я стажировался в «Медтронике», а Таш – вот удача! – взяли в баскетбольную команду Университета Миннесоты. Поэтому она переехала ко мне. Мы жили вместе все четыре года, пока она училась. И вот тогда мы здорово сблизились.
– Но ведь после этого она вернулась в Калифорнию? – спросил Фрост.
– Верно. Зимы там не для нее. Она их люто ненавидела. Думаю, она переживала, что родители далеко. Я рад, что у мамы с папой было два года, пока она снова жила дома. Ну до всего этого.
– Да.
Робби пристально посмотрел на него через свои ярко-красные очки.
– Ведь ты коп, да? Тот, который нашел часы?
Фрост кивнул.
– Мои родители не в восторге от тебя, – сказал Робби. – Они считают, что тебе следовало бы держать рот на замке. Уж я пытался убедить их в том, что они ошибаются. Я работаю в том бизнесе, где можно идти только напрямик, и я не одобряю тех, кто ходит кружными путями, даже если они делают это во благо.
– Я признателен.
– Представляю, как ты мучился, когда делал выбор. Ведь ты не сторонний наблюдатель.
– Да.
– У тебя есть фото Кейти?
– Конечно.
Фрост достал из кармана телефон и показало фото, которое он использовал в качестве скринсейвера, то самое, где они вместе в солнечный летний день за год до убийства были сняты в Алькатрасе. Кейти стояла, привалившись к его плечу; на ее лице была широченная улыбка; в светлых волосах словно запутались лучики солнца. Фросту нравилось помнить ее такой.
Робби долго смотрел на фотографию, а потом вернул телефон Фросту.
– Вы с ней очень похожи.
– Все так говорят, – согласился Фрост и добавил: – А у тебя есть фото Наташи?
– Конечно.
