– Болван, тебя спрашивают: это что же, вчетвером, вы ублюдки, эдакий переполох умудрились наделать, столько кровищи пролили, весь город перевернули вверх дном, отвечай!
– Вчетвером! – огрызнулся Гурыня.
За столом закивали.
Все, будут кончать, решил Гурыня. На него накатило вдруг дикое безразличие, захотелось спать. Он даже прикрыл глаза кожистой пленкой, то ли змеиной, то ли черепашьей. И зевнул – нарочито громко и протяжно.
– А в поселке тебя знают?
– Знают.
– Все?
– Все!
– И в Резервации знают?
– И в Резервации все знают!
Низенький осклабился.
– Так ты, ублюдок, что это – ты там у себя, в свинарнике гадюшном, в зоне поганой, авторитет, что ли?! Ты там чего – в законе, что ли, будешь!
– В законе! – тупо повторил Гурыня. Сидящие за столом переглянулись, покивали друг другу, протарабарили что-то, пошептались. И снова покивали.
– А не хотел бы ты, ублюдок, – зловеще поинтересовался низенький переводчик, – оказать небольшую услугу большим здешним начальникам, посотрудничать с ними и всем цивилизованным сообществом ради одного большого и нужного дела, а?
Гурыня совсем обалдел. Похоже, его не будут пока кончать. Он сразу расправил плечи, выпятил живот, отставил вбок лапу.
– Ты узнай у них – чего мне дадут за это дело? – нагловато спросил он.
Низенький побагровел.
– Я тебе, ублюдок, дам в морду. А они добавят, коли у тебя есть какие-то вопросы и расхождения по обсуждаемой проблеме, понял?
– Так точно! – Гурыня вытянулся по стойке смирно. – Так бы прямо и сказали, а то все вокруг да около, все, понимаешь, мозги пудрят, а чего пудрят – сами не знают.
– Заткнись, ублюдок! И отвечай.
– Я согласный! – выпалил Гурыня.
Низенький перевел. И снова они долго говорили меж собой, все совещались да советовались. Последний вопрос озадачил Гурыню.
– Ну, а ежели не четверо в твоей… кх-м, в твоем отряде будет, а, скажем, сорок? Или десять раз по сорок – вытянешь, управишься?! – спросил низенький, подмигивая, кривя губы и всей мимикой жирного лица давая понять, что отрицательный ответ не годится.
– Так точно! – рявкнул Гурыня молодецки. – Управлюсь!
Сидевший посередине огромный и важный седовласый румяный старец встал, вышел из-за стола, подошел к Гурыне. И нежно похлопал его по небритой щеке.
– Гу-уд! – проговорил с растяжкой. Еще потрепал Гурынину щеку. И с прищелкивающим акцентом добавил: – Кар-ра-шо-о! Ты есть кар-роший бой. Слуши – не туши!
И они все ни с того, ни с сего расхохотались.
