Мы резво неслись между деревьями, быстро проносившимися в свете ходовых огней, и пытались догнать несущегося впереди оппонента. Мотор его ревел на порядок громче. На прямых участках трассы ему удавалось сильно отрываться, довольно стремительно увеличивая дистанцию. Только когда мы прыгали на холмах, или сбрасывали скорость, объезжая ямы с оврагами, удавалось к нему приблизиться.
Мы объехали яму, Оуэн накрутил ручку газа, и мы стремительно пронеслись мимо соперника: я увидела его жгучие глаза и глаза его спутницы, блеснувшие в свете фар, разглядела хмурое, напряженное лицо. Мы отдалялись от него, я уже даже поверила в победу, но с досадой увидела, что он стал снова догонять нас. Причем так же быстро, как мы оторвались. Очередной прямой участок определил исход гонки: впереди уже маячили огоньки финиша, и тягаться мы с врагом не могли.
Меня охватило раздражение, и я напряглась. Терпеть не могла проигрышей!
– Внутренний карман! – до ушей долетели обрывки фраз Оуэна. – Давай! Не тормози!
Я сразу же поняла, чего он хотел: резко сунула руку во внутренний карман его куртки, нащупала пачку сигарет, потом компактную мощную горелку, которой Оуэн понтово прикуривал, рисуясь перед окружающими, а затем сцепила ладонь на холодном цилиндре металлического перцового баллона. «Ради победы я готова на всё!» – хмуро подумала я, не желая отдавать никому свою славу.
Когда враг поравнялся с нами, я выбросила в его сторону руку с баллончиком, и нажала на кнопку спуска. Вместо водителя лицо сморщила его вскрикнувшая спутница. Слезы, градом потекшие из ее покрасневших зажмуренных глаз, сшибало набегающим потоком воздуха.
Я надеялась, что водитель остановился бы, чтобы проверить здоровье подопечной, но ему было совершенно наплевать. Он недовольно кричал что-то, я прочла по дергавшимся губам: «Держись! Держись, тварь! Не вздумай сорвать гонку!».
Второй раз попасть удалось. Струя точно врубилась в правую часть его лица, зацепив всего один глаз, но и этого хватило, чтобы водитель в отчаянии ударил по тормозам. Квадроцикл стало тянуть из стороны в сторону, но водитель умело крутил руль, выравнивая положение машины и останавливаясь. Уцелевший глаз позволил противнику избежать столкновений, но, все же, чуть не рассчитав курс, они медленно скатились в глубокий овраг и скрылись за его краем. «Непросто будет, но выберутся».
– Вот это ты отбитая, епт! Вот это ты мне нравишься! – восхищенно кричал Оуэн, заметив мой отчаянный поступок.
Мы с ревом пересекли линию финиша, и медленно въехали в ликующую толпу. Ученики празднично кричали, восхищенно визжали, смотрели на нас с наслаждением и стремились притронуться к нам, будто бы мы какие-то недосягаемые звезды автогонок, к которым, наконец, можно было прикоснуться: десятки рук скользили по одежде, и я чувствовала себя лучше некуда, оказавшись в центре всеобщего внимания. От такого количества взглядов у меня голова прошла кругом, а сердце радостно заколотилось. А еще впереди ожидал хороший денежный приз, так что я вполне могла сказать, что день удался
Но вдруг возникло в груди какое-то напряжение. Внезапное и имеющее непонятную, тревожную причину. Крики толпы потеряли цвет и перестали иметь значение, я быстро забыла о десятках пьяных глаз, направленных на меня. Непонятное чувство неотвратимости какого-то темного события беспокоило мою вдруг напрягшуюся психику, а еще в голове, заиграв в мысленном магнитофоне, тихо, будто мрачные звуки потустороннего эха, звучали обрывки песни «Разбежавшись, прыгнул со скалы».
Я посмотрела прямо, увидев там, над острыми пиками деревьев, высокий-высокий обрыв, за краем которого виднелась верхушка ленты белого забора, отделявшего проезжую часть от пропасти. Скала была. Кто должен был прыгнуть? От чего-то мне стало казаться, что кто-то непременно слетел бы с обрыва, причем неизбежно, а между песней, исполненной мною в классе музыки и этим событием была какая-то мистическая связь.
Вот. Вот-вот, уже. Ну, вот, сейчас, с секунды на секунду.
И….
Нет.
Обрыв пустовал.
Может, я слишком сильно волновалась из-за гонки?
Вернулась к толпе, снова утонув в лучах ее внимания, настроение стало веселым и задорным: любовь людей нравилась мне, они с удовольствием выкрикивали мое имя и имя Оуэна, как преданные фанаты. Конечно, это не совсем сцена, и не совсем певческая слава, но, все же, слава. Я была в восторге.
Только я позволила себе расслабиться, только пронзительно свистнула, сунув два пальца в рот и выражая толпе одобрение, только вскинула руки и растянула на лице улыбку от уха до уха, как тут же послышался раскатистый металлически грохот, отдаленный визг резины и отдаленный рев мощного дизельного двигателя.
Толпа тут же забыла о моем существовании, лица людей стали напряженными и хмурыми. Да даже я о себе позабыла, немедленно направив взгляд к источнику звука. Кабина тяжелого тягача свисала с края обрыва, и, к счастью для водителя, прицеп был достаточно тяжелым, чтобы не позволить машине свалиться.
