Из запястий его вылезли длинные двойные клинки, как в фильме «Хищник», он оскалил клыки и зарычал, глаза его пугающе вспыхнули холодным синим светом. Он агрессивно бросился на Маркуса и стал с яростным криком размахивать клинками, ловившими мгновенные отблески в свете лампы, лезвия со свистом рассекали воздух. Несколько раз Маркус уклонился: лезвия просвистели у него над ухом, над макушкой в каких-то сантиметрах. Тогда прихвостень сделал колющий выпад, Маркус опять уклонился, но в этот раз не так удачно. Лезвие жгуче резануло кожу, оставив на плече окровавленную полоску, Маркус нахмурился от боли.
У меня сжалось сердце, дыхание замерло от страха, горло сцепило горьким спазмом. Его же могли ранить! Его могли убить! А я даже не знала, как могла помочь ему! «Мистер Редфилд!» – крикнула я в ужасе, но крик утонул в звуках битвы. Но волновалась я зря.
Кулаками Маркус бил ничуть не хуже, чем прихвостень лезвиями. От пары боковых ударов настолько мощных, что аж воздух колебался, прихвостень отскочил, испуганно расширив глаза. Бросился, конечно, в контратаку, но тут же получил от Маркуса по морде схваченной со стоек железнодорожной осью. Тяжелейшее колесо смачно впечаталось в хрустнувшую лицевую кость, чудом не разорвавшуюся в клочья благодаря повышенной прочности, и прихвостень снарядом вылетел на улицу, прошибив собой стену.
Маркус зрелищно прокрутил ось в руках, будто бы был шаолиньским монахом и держал в руках не полуторатонную хреновину, а легкий боевой шест. Я смотрела на него сияющими от восторга глазами с неподдельным восхищением. Как круто он уделал его, а? А как сексуально смотрелся в боевой стойке и тяжелым оружием в руках? И как остальные враги испугались, стоя тогда в ступоре, и не ожидая от него такой прыти. Теперь-то уже никто не бросался в бой так смело.
Второй прихвостень был осторожнее. Он выпустил когти, наподобие тех, что у Шона, и с аккуратностью, филигранностью ниндзя вступил в бой. Он изящно размахивал когтями, плавно переливая одно движение в другое, была в стиле его боя грация танца и опасность фехтования. Маркус едва успевал уклоняться, в ответ взмахивая осью и обрушивая ее на трескавшийся пол. Тяжело гудела ось, рассекая воздух, мерцали в свете ламп смертоносные лезвия, противники скалили зубы и пожирали друг друга ненавистными взглядами.
– Давайте, мистер Редфилд! Рвите его! – кричала я в поддержку, и вдруг увидела, что Шон пытался зайти с боку, чтобы ударить Маркуса когтями, пока тот отвлечен.
Ну, уж дудки.
Нахмурившись, я схватила самую легкую гантель, и запустила Шону прямо в нос. Тот, вопреки моим ожиданиям и с поразительной ловкостью, отмахнулся от гантели рукой и страшно зарычал, блеснув полными гнева глазами.
– Маркус, осторожно! – предупредила я, и тогда он заметил Шона, что, возможно, даже спасло ему жизнь. И, господи, впервые назвала его по имени, испытав за это стыд.
Но в этот момент второй прихвостень ловким взмахом когтей разрубил ось на две половины, а затем вышиб ее из рук Маркуса внезапным ударом ноги. И тут уже прихвостень и Шон стали избивать Маркуса. Шон согнул Маркуса ударом ноги, потом подключился прихвостень, полоснув его когтями по лицу, а затем выпадом колена швырнул врага в стену. Маркус вылез из стены, агрессивно хрустнул шеей и кинулся на врагов, но двоих ему уже трудно было потянуть.
Я в исступлении наблюдала за тем, как его молотили руками и ногами, в ужасе видела, как его швыряло мощнейшими ударами по всему гаражу. Им снесли скамью для жима лежа, а затем так вообще, подняли с пола колесную штангу для становой тяги и швырнули ее в него. Его снесло, как пушинку, впечатало в стену, и потом они подбежали, вновь став лупить его. Били ногами по ребрам, кулаками по спине и скулам, а я визжала, со злобой бросая в негодяев легкие предметы, попадавшиеся под руку: куски стен, гантели.
Не знаю, было ли мое переживание следствием внезапного рождения моего альтруизма, или следствием симпатии к Маркусу – но я волновалась за него смертельно. До дрожи в теле, до холодного пота на спине, до слез. Никогда еще я такого не испытывала, никогда еще не так не переживала за кого-то, кроме себя.
Я не знала, как помочь, и была абсолютно беспомощна. И, когда мое отчаяние достигло пика, я услышала визг мотоциклетного двигателя снаружи. Томас ворвался в помещение, как ураган, быстро оценил ситуацию, и сразу же бросился Маркусу на помощь.
– Томас! – радостно воскликнула я, увидев в нем спасение.
