Яша взял гитару и стал перебирать струны. В дверь кто-то заскребся. Девушки открыли, и в комнату вбежала радостная собака Казимир. Казимир был вне себя от счастья, что его допустили в компанию. Девушки сразу же переключили все внимание на Казимира. Тому досталось столько нежности, что я испугался, как бы пес не рехнулся с непривычки. Для девушек это единственный способ излить свои сдерживаемые эмоции. Не амбалов же гладить, в самом деле!
Допили рислинг и стали петь. Песни были какие-то неизвестные мне. Тут только я окончательно осознал, что мы принадлежим к разным поколениям. Я подпевал без слов, а про себя думал о трудностях руководства людьми. Я еще никогда об этом не думал. Незачем было.
Вот они сейчас ко мне запросто. Петя, Петь, а девушки даже Петечка. А ведь завтра нужно вести их в поле.
С другой стороны, держаться на расстоянии тоже тоскливо. Хочется быть с людьми. Не такой уж я старик. Двадцать девять лет.
Пока я так размышлял, Юра с Верой ушли смотреть на луну. Чего они нашли особенного в луне, не понимаю. Яша все перебирал струны, а Леша постепенно перемещался на нарах ближе к Тате. Тата увлеченно пела песни, но замечала эту тенденцию. Это было видно по безразличному выражению ее лица.
Леша уже готовился открыть рот, чтобы пригласить Тату смотреть луну. Должно быть, он обдумывал окончание фразы. Но я его опередил.
– Надо воды принести. Пить хочется, – сказал я. – Тата, ты не знаешь, где тут колодец?
– Ой, он далеко, – сказала Тата.
– Ну, покажешь, – сказал я с легким оттенком приказа.
Тата спрыгнула с нар, провожаемая взглядом Леши. Такой взгляд бывает у рыболова, когда рыбка срывается с крючка и шлепается обратно в водоем. Я взял ведро, и мы с Татой выскользнули наружу.
На крыльце Юра показывал Вере луну. Луна висела над крышей клуба, как дорожный знак «Проезд запрещен». Юра уже держал Веру за руку, это я заметил краем глаза. Темпы довольно большие, но не безумные. В пределах нормы.
– Мы идем за водой, – объявила им Тата. Чтобы они не подумали, не дай Бог, чего-нибудь другого.
– Угу, – промычал амбал Юра. В лучах луны его копна волос светилась электрическим светом.
Позвякивая ведром, мы пошли по улице. Поселок досматривал первую серию сна. Собаки подбегали к заборам, мимо которых мы шли, и оттуда лаяли изо всех сил. Потому что были в безопасности.
Давно я не гулял с девушками при луне. Да еще с ведром. Сразу нахлынули какие-то романтические мысли. Я искоса взглянул на Тату. Она делала вид, что у нее этих мыслей нет.
– Вот за этим забором колодец, – сказала Тата.
Я нашел калитку и убедился, что на ней имеется табличка относительно злой собаки. Повернуть назад - значило навсегда потерять престиж руководителя и мужчины вообще. Я подумал, что если от собаки отбиваться ведром, проснется вся деревня. Больше я ничего не подумал. Просунул руку сквозь калитку и приподнял крючок.
Как только мы вошли во двор и калитка за нами закрылась, злая собака нехотя появилась из будки. Она потянулась и посмотрела на меня с удивлением. Она, по-видимому, решила, что я не умею читать. Собаке очень хотелось спать, но нужно было оправдывать табличку на калитке.
– Р-р-р… – лениво начала собака.
– Послушай, – сказал я рассудительно. – Мы тебя не видели, и ты нас не видела. Договорились?
– Р-р-р… – продолжала собака.
– Ну чего ты рычишь, как мотоцикл?
Вопрос застал собаку врасплох. Она изумленно приподняла брови. Так мне показалось. И на минуту смешалась.
– Спи, – сказал я. – Не теряй времени даром.
Собака, видимо, подумала, что над нею издеваются. Обиженно тявкнув, она устремилась к моей ноге. Я успел повернуть ведро внутренностью к собаке и попытался надеть ей на морду. Собака уворачивалась. Произошла небольшая коррида.
– Ну, не надо, Шарик, не надо, – сказала Тата. – Это свой.
Она подошла к Шарику и потрепала его между ушей. Шарик посмотрел на меня с презрением и заполз в будку. Я нацепил ведро на крючок и бросил в колодец. Ручка ворота закрутилась, как пропеллер. Крючок вернулся без ведра.
– Утопло, – сказал я.
– Утонуло, – поправила Тата. – Пошли дурака Богу молиться!..
Все! Никакой дистанции между нами уже не было. Меня разжаловали в рядовые. Я даже немного обрадовался, потому что теперь было проще.
– Самой, между прочим, нужно мозгами шевелить, – сказал я. – Знакома ведь с этой системой.
– Знакома, – согласилась Тата. – Это уже второе ведро. Первое было днем.
– К концу нашей работы заполним весь колодец, – сказал я.
– Нужно достать кошку, – сказала Тата.
– Тебе собаки мало?
– Крючок такой. Кошка называется, – сказала Тата. – Чтобы ведра доставать.
– Хорошая погода, – сказал я, пытаясь сменить тему разговора.
– А можно багром.
– Воздух-то какой! – сказал я.
– Я хочу спать! – вдруг капризно заявила Тата.
Мы вышли со двора, но пошли почему-то не в ту сторону. Улица скоро кончилась, и мы пошли по траве. Трава была теплая. Тихо было вокруг. Где-то далеко блестело озеро.
Посреди поля росло толстое дерево. Ветки у него начинались почти от земли. Мы влезли на дерево и устроились наверху, как птички.
– И что? – спросила Тата. Она находилась веткой ниже.