И они разом представили себе ту любительскую фотографию, запечатлевшую их в молдавской деревне во время свадебного путешествия. Они, молодые и смеющиеся, сидели обнявшись в легкой повозке, запряженной тройкой серых лошадей, а на переднем плане стоял старик в длинной шапке и с усами, который позировал с самым серьезным и старательными видом.
– А я вас не узнала! – сказала Тимкина мать, поглаживая свою лошадь по шее.
– А старик? Что сказал старик? – спросил вдруг Тимкин отец.
– Он сказал, что подождет, пока я покатаюсь, – ответил Тимка.
– Опять ты врешь, Тимка! – закричал отец, смеясь. – Он и по-русски не понимал, тот старик!
– Он все понимал, – упрямо заявил Тимка и ударил каблуками свою лошадь. Она вскинула голову и понеслась по улице легкой стелющейся рысью, а две другие, победно заржав, бросились за ней вдогонку.
Три голубых лошади с тремя всадниками, составлявшими небольшую семью, мчались по улице, а за ними стрелой летела деревянная птица, кукуя без умолку. Они спешили домой, где в старом, съеденном лошадью бархатном кресле, дремал старик молдаванин, ожидая их возвращения.