Антонио Поркья. Голоса
Здесь, в одной из одиноких туманностей, я делаю свое дело, чтобы всемирное равновесие, частью которого я являюсь, не утратило равновесия.
Тот, кто видел, как все пустеет, догадывается, чем все наполняется.
Мой первый мир я открыл целиком в жалком куске моего хлеба.
Ушедший отец подарил полвека моему детству.
Низости вечны, а остальное – все остальное – мгновенно, очень мгновенно.
У правды совсем немного друзей, и эти немногие ее друзья – самоубийцы.
Обходись со мной, как ты должен со мной обходиться, а не как я заслуживаю, чтобы со мной обходились.
Человек не идет никуда. Все, подобно будущему, идет к человеку.
Кто держит меня на привязи – не сильный, сильна привязь.
Налет наивности никогда меня не покидает. Именно она защищает меня.
Передо мной открывается дверь, вхожу, а вокруг меня сто закрытых дверей.
Моя нищета не абсолютна: есть еще я.
Если не поднимать глаза, можно уверовать, что ты – самая высокая точка.
Никто не стал мне примером, вот я и остался как никто.
В неверии все зло в том, что немножко верят.
Я знаю: у тебя ничего нет. Поэтому я прошу все. Чтобы у тебя было все.
Боже, я почти никогда не верил в тебя, но всегда тебя любил.
Живут надеждой стать воспоминаньем.
Я почти не касался праха, а сам из праха.
Я думаю, что душевные муки и есть душа. Ибо душа, избавившаяся от своих мук, умирает.
Человек говорит обо всем, и говорит обо всем так, словно познание всего находится в нем все целиком.
Многое из того, что я перестал в себе делать, продолжает делаться во мне само.
Все, подобно рекам, творение пологих поверхностей.
Вселенная – еще не всеобщий порядок. Недостает человека.
Тебя перестали обманывать, а не любить. А тебе кажется, что перестали любить.
Человек, лишь похожий на человека, - почти лишь ничто.
Далеко ли до них, ты узнаешь, приблизившись к ним.
Сто человек вместе – сотая часть человека.
Я бы хотел быть в чем-то, чтобы не быть во всем.
Когда поверхностное меня утомляет, оно утомляет меня настолько, что для отдыха мне нужна пропасть.
Зло творят не все, но оно обвиняет всех.
То, что оплачено нашей жизнью, никогда не дорого.
Тот, кто не заполняет свой мир призраками, остается один.
Ты думаешь, что покончил со мной. Я думаю – ты покончил с собой.
Если ты достигнешь облик человека, то чего еще ты сумеешь достичь?
Когда твоя боль немного больше моей, я ощущаю себя немного жестоким.
Тот, кто говорит правду, не говорит почти ничего.
Вещь пока не вся – один только шум, а когда вся – тишина.
Грязь, разлученная с грязью, больше не грязь.
Был я и было море. Море было одиноко и одинок был я. Одному недоставало другого.
Когда я сталкиваюсь с какой-либо мыслью не от мира сего, мне кажется, будто мир сей становится шире.
Моя весомость от пропастей.
У земли есть лишь то, что ты поднимаешь с земли. И ничего больше.
Только рана кричит своим голосом.
В дом входит новая горесть, и ее встречают старые горести. Молчаливые, но не мертвые.
Неприручаемо в человеке не зло, заключенное в нем, а добро.
Нет, не стану входить. Потому что, когда я вхожу, никого нет.
Когда я думаю, что камень – камень, а туча – туча, я чувствую себя невеждой.
Да, звезд миллионы. И миллионы звезд – два глаза, глядящие на них.
Химеры приходят одни, а уходят в компании.
Есть горести, которые утратили память и не помнят, почему они горести.
Крыло – не небо и не земля.
Я буду плавать в чужих морях, пока не потону в своем море.
Все солнца силятся зажечь твой огонь, а гасит его один микроб.
Плач больше самого плача, - это когда видишь плач.
Горе не сопутствует нам, оно идет впереди.
Почти всегда все, что невозможно, - упрек всему, что возможно.
В мир, который ничего не понимает без слов, ты пришел почти без слов.
Тот, кто долго остается наедине с самим собой, подлеет.
Я так упорно отказывался от некоторых вещей, что теперь не отказался бы от них.
Мы постигаем пустоту, лишь заполняя ее.
Бог дал многое человеку, но человек хочет чего-то и от человека.
Когда все сделано, рассветы печальны.
Путь напрямик сокращает не только расстояния, но и жизнь.
Где нет добра, чтобы поделиться им, ночь – добро.
Дерево одиноко, туча одинока, – все одиноко, когда я одинок.
Что столетие, что мгновение, – одинаково умирают в мгновении.
Иногда ночью, чтобы не видеть, я зажигаю свет.
Если ты не изменишь маршрута, к чему тогда менять проводника?
Чем меньше человек, тем больше он выносит. А когда считает, что он ничто, тогда вынесет все.
Я смотрел на мертвого. И почувствовал себя таким маленьким, ну таким маленьким. Боже, как огромен умерший!
Да, надо страдать, даже понапрасну, чтобы не жить понапрасну.
Никто не понимает, что ты отдал все. Хотят, чтобы отдал еще.
Лишь для немногих достижимо ничто, – слишком далек путь к нему.
Люди и вещи поднимаются, опускаются, удаляются, сближаются. Всё и вся – комедия расстояний.
Человек, узнавший, что он смешон, не смеется.
Почему бы того, кого никто не прощает, не простил бы хоть кто-то?
Тебя столько, насколько в тебе нуждаются, а не столько, сколько тебя в тебе.
Человеческая печаль, когда она спит, бесформенна. Когда ее будят, она принимает форму того, кто ее разбудил.
