Голоса. Часть первая полностью

Солнце, трусливо укрывшись за плотной серой завесой из скомканных облаков пару (до нитки промокших) дней назад, всё же выглянуло ненадолго, но к своему стыду не продержавшись и пары тёплых минут, снова исчезло. Его пристыженный вид совершенно не обеспокоил ленивое вороньё, нагло облепившее чёрные деревья в парке, которые к этому времени года и без того находились в довольно плачевном состоянии. Их лохмотья стремительно редели после каждого порыва ветра, который вопреки прогнозам опытных метеорологов не утих вчера вечером, как ему следовало бы сделать, а лишь сменил своё направление и усилился вдвое.

Жёлтая машина, усеянная многочисленными рекламными баннерами, сменяющимися в шахматном порядке от переднего крыла до бампера, плавно притормозила у тротуара. За тонированными стёклами виднелась девушка с выискивающим взглядом, который после нескольких секунд растерянных блужданий по парку, уверенно зацепился за бледно-розовое здание. Ей показалось странным, что при виде этого сооружения, её сомнения не развеялись (в чём ей удалось заверить своё измученное отражение утром, перед зеркалом), а напротив окрепли и приобрели чёткие очертания тесной тюремной камеры, в которой ей придётся провести остаток жизни, если и дальше будет продолжать в том же духе. Участие в этой безумной авантюре не сулило её репутации, будущему и кредиту доверия перед властью абсолютно ничего хорошего. Но у неё ещё есть время. Разумеется. Ведь до подписания всех необходимых документов ещё уйма времени. Вот только жаль, что она успела изучить собственные необдуманные поступки к своим годам, пока ещё безропотно болтающимся где-то в промежутке между двадцатью и тридцатью (в зависимости от ситуации и качества нанесённого макияжа), поэтому точно знала, что если здание, хотя бы вполовину такое, каким его представили вчера, то документы уже можно считать утверждёнными.

Просунув новенькую купюру через крохотное оконце, отделяющее водителя от пассажиров в целях безопасности, она принялась осматривать улицу. Проезжая часть была тесновата, что немного осложняло движение автомобилей, которые тащились весь этот участок на самой низкой скорости, но с другой стороны – значительно улучшало настроение пешеходов, которые приезжали сюда в частности и для того чтобы отдохнуть от их непрерывного рёва. По обе стороны от проезжей полосы простирался тротуар вымощенный камнем. Со стороны парка его подпирала решётка, надёжно ограждающая этот клочок земли с деревьями и птицами от остального города. По центру ограждения, в паре метров от машины, из которой она и вела своё наблюдение, был проделан вход, бесцеремонно вбросивший её в детство, в то время когда родители частенько приезжали сюда вместе с ней на пикник.

В такие дни мама начинала суетиться с самого утра. Она собирала корзинки с фруктами и бутербродами, заваривала чай, готовила выпечку. Нет, не так. Готовила самую лучшую выпечку во всём западном полушарии! Блины с кленовым сиропом всегда получались у неё не очень хорошо. Отец обычно увязал в них вилкой и с весёлой гримасой изображал, словно застрял в болоте и скоро уйдёт на дно, а вот тыквенный пирог и кексы выходили превосходно. Настолько превосходно, что учуяв их запах с постели, и не в силах с собой совладать, отец вскорости появлялся на кухне, где получал деревянной лопаткой по рукам и свой привычный утренний поцелуй, после чего начинались сборы. Папа бережно загружал все корзинки в небольшой минивэн с поскрипывающей передней дверцей, а мама тщательно проверяла каждую из них по несколько раз. Затем, только после её одобрения (сосредоточенного взгляда, сопровождаемого небольшим наклоном головы вниз и вправо, который зачастую обозначал, что он ничего не забыл из того что было подготовлено утром, а ей всё же следовало подготовить чуточку больше, чем она задумывала накануне вечером), мы незамедлительно ныряли в плотный поток автомобилей, пока она не передумала и не решила вернуться, чтобы запастись ещё чем-нибудь очень нужным.