У Бертона об этой могучей памяти на взаимосвязи наглядно свидетельствует изобилие цитат на каждой странице. Такое впечатление, что Бертон прочел все книги на свете и запомнил их дословно. Замечательный пример того, как уместно он подбирает цитаты, мы встречаем в начале раздела, посвященного любовной меланхолии. Абзац начинается так: «Константин,
Если же кто решит, что все это выдумки, то пусть прочет историю о двух италийских пальмах — мужской, что росла в Брундизии, и женской, росшей в Отранто ‹…› они не давали плодов, и так продолжалось до тех пор, пока они не выросли высоко и не смогли друг друга увидеть, хотя их и разделяло множество стадий (3.2.1.1.).
История о влюбленных пальмах сама по себе настолько очаровательна, что читателю фактически все равно, существовали ли эти Мизальдус, Сальмут и Мельхиор Гиландин на самом деле или их породило воображение Бертона. В другом месте (1.2.1.4), опасаясь навлечь на себя подозрения в чем-то подобном, Бертон заверяет нас, что он ничего не выдумает:
Однако я, возможно, докучаю вам этими пустяками, их можно счесть нелепыми и смехотворными, и они вызывают у некоторых людей слишком уж суровое осуждение, однако тем смелее я включаю их сюда, ибо они заимствованы мной не у бродячего сброда [
В общем, я вряд ли когда-нибудь узнаю о Мельхиоре Гиландине что-то еще, помимо того, о чем прочел у Бертона, но про эти влюбленные пальмы я не забуду никогда. И если мне понадобится упомянуть где-то о «бродячем сброде», я непременно вспомню замечательное слово
В поиске примеров Бертон не ограничивается письменными источниками. С таким же успехом он подбирает на удивление уместные случаи из собственной жизни. В том подразделе первой части, где утрата свободы рассматривается как одна из причин меланхолии, одно рассуждение начинается так:
Сколько же в таком случае мучений претерпевают те, кто трудится на золотых рудниках под началом жестоких надсмотрщиков (подобно 30 000 рабов-индейцев в Потоси в Перу), добывает олово и свинец в глубоких шахтах, камень — в карьерах, уголь — в копях, подобно многочисленным подземным кротам, обреченным на каторжный труд, на непрерывное изнуряющее напряжение, голод, жажду, бичи без малейшей надежды на избавление![71]
Но на этом Бертон не останавливается. Еще страницу с лишним он продолжает приводить все новые и новые примеры того, какими страданиями чревата для людей потеря свободы, — после чего завершает главу с характерной внезапностью, которой любители этой книги улыбнутся, словно знакомой причуде старого друга:
Впрочем, все это столь же очевидно, как солнце, и не нуждается ни в каких дальнейших подтверждениях (1.2.4.5)[72].
