Голоса деймонов полностью

Епископом Оксфордским в то время был Ричард Харрис, добрый и мудрый человек, дискутировать с которым мне очень понравилось.

То, о чем я собираюсь поговорить сегодня вечером, не имеет ничего общего с академическими исследованиями в области детской литературы или религии. Я счастлив, что ученые в нашей стране наконец-то начали уделять детской литературе должное внимание. Но при этом я очень рад, что это не случилось раньше, когда я чувствовал бы себя обязанным пойти и изучить детскую литературу как академическую дисциплину.

Одно время я преподавал английскую литературу в Оксфорде, думая, что это поможет мне делать то, что мне нравилось по-настоящему, то есть писать книги. Но это совсем не помогло. Будь я сейчас моложе, я, наверное, решил бы, что должен изучить детскую литературу как следует, прежде чем посмею открыть рот и что-то о ней сказать во всеуслышание. Но теперь я уже знаю, что для меня это так не работает: академическая наука — не для меня, спорить с этим фактом бесполезно, и единственное, что мне остается, — говорить так, как я умею: совершенно ненаучно и в высшей степени некорректно. Таким и будет мое сегодняшнее выступление. Я не стану даже упоминать о дидактичности, что бы там ни было заявлено в программе.

Начать же я хочу с вопроса о том, что происходит в Царстве Небесном, когда умирает Царь. Представление о том, что Бог умер, вот уже сто с лишним лет лежит в основе мировоззрения многих людей вроде меня. Э. Н. Уилсон в книге «Похороны Бога» (издательство John Murray, 1999) рассматривает эту концепцию во всех подробностях, приводя примеры из творчества некоторых известных деятелей культуры, а Людовик Кеннеди в книге «Все у нас в голове: прощание с Богом» (издательство Hodder and Stoughton, 1999) показывает, что тема эта — в отличие от самого Бога — все еще очень свежа и полна жизни.

Итак, заявлением о том, что Бог умер, в наши дни уже никого не удивишь. Я считаю, что так оно и есть, а коль скоро Царь Небесный умер, то и Царства больше не существует. И все же мы по-прежнему нуждаемся в небесах. И вот что я предлагаю: давайте поищем признаки того, что на смену Царству пришла Небесная республика. Мне кажется, что эти признаки, среди прочего, видны в литературе, предназначенной для детей. Именно в детских книгах мне время от времени удается уловить проблеск Небесной республики.

Пережитки Царства тоже бросаются в глаза, и я сегодня покажу вам, в чем разница. Но учтите, я не собираюсь предлагать вам краткий список «республиканских» книг или писателей, призывая предать всю прочую детскую литературу огню. Это было бы слишком в духе старого Царства. Не так давно кое-кто призывал сжечь меня самого — ну, или мои книги. В газете The Catholic Herald заявили, что «Темные начала» «заслуживают костра в гораздо большей степени, чем Гарри [Поттер]»; они, мол, «в миллион раз порочнее». Разумеется, я очень горжусь этим признанием и даже попросил издателей опубликовать его среди отзывов в очередном издании «Чудесного ножа». Но еще больше меня радует то, что я живу в такой стране и в такое время, когда никому и в голову не придет на самом деле отправиться за хворостом для костра, — хотя я и отдаю себе отчет, что даже сегодня в некоторых других странах Царство по-прежнему живет и процветает. Нам еще есть за что бороться.

Итак, что я собираюсь сделать? Я собираюсь вычленить из некоторых известных мне книг некоторые моменты или качества, отличающие то, что я называю республиканским подходом к великим вопросам религии (они же — великие вопросы жизни). Я не стану делать вид, будто прочел все книги на свете; более того, я честно и без всякого смущения признаю, что прочел не так уже много. Но если я опишу этот республиканский подход достаточно внятно, другие читатели смогут заметить его признаки в книгах, известных им.