Рука сопротивлялась, но Влад заставил ее вытащить газету и расправить края. Текст обрывался бумажными зазубринами. Прочесть можно было только имя, год рождения преступника, пометку: «Особо опасен».
– Андрей Климентов, – пробормотал Влад, – семьдесят второй год.
Перед тем как отправиться в западное крыло, он навестил спортзал. Физрук чиркал карандашом в журнале. На груди болтался свисток.
Влад думал весь день и решил, что ему надо поговорить со старожилами института. Да, его мистер Хайд был настоящим божьим даром и ангелом возмездия, но неплохо бы разжиться информацией, покуда в рюкзаке под кроватью лежит заряженный пистолет.
– Климентов? – Преподаватель вскинул седые брови. – А ты его откуда знаешь?
– Моя мама знала немного, – солгал Влад. – Он учился тут?
Посланная на авось стрела угодила в цель.
– Да, в девяностом, кажется. Кстати, помог мне обустроить подвал. Тогда, конечно, не было такого оборудования, и Климентов сам сколачивал скамьи и мастерил тренажеры. Очень трепетно относился к своей работе. Качалка была его вторым домом. Или первым… Не думаю, что дома к нему хорошо относились. Славный был паренек, но связался не с той компанией, увы. Я слышал, он занимался боями без правил. Убивал людей ради забавы.
Влад захотел заткнуть физрука, вогнать ему в глотку свисток. Эти комментарии были явно излишни.
– А где он сейчас?
– В земле сырой, – вздохнул физрук. – Его пристрелили дружки два года назад.
«Так что же, – соображал Влад, поднимая гантели, – я превращаюсь в призрака? Но призраки не ломают кадыки кулаками. В зомби? Как для зомби, у меня чертовски хороший аппетит и стояк. Тогда, выходит, я каким-то способом материализую живого Климентова, чья душа заточена в этом подвале, исчезая сам, попадаю в его разум и руковожу им…»
Насчет «руковожу» у Влада были некоторые сомнения.
Но после часа тренировок тело послушно двинулось по институту, и встречные девушки хмыкали, озираясь.
Фурлетов ездил в свой район на пятом троллейбусе. Буха́л в гаражах с мужиками. Но домой шел сам, пошатываясь и матеря уличных котов. Маршрут пролегал через поросший кустарником стадион, такой изолированный, что впору было возомнить: Господь лично способствует мести.
Под трибунами гнила листва и попадались дохлые псы. Туда Влад сволок Фурлетова. Фонарь с Бэтменом на корпусе озарял тонким лучом белое лицо врага. Подонок все никак не очухивался, и Влад испугался, что удар пистолетной рукоятью в висок прикончил его. Но вот Бибоп шевельнулся, с трудом расклеил веки. Взор уперся в алчный глазок дула. Переместился на Влада.
– Ты кто?
– Минотавр.
Фурлетов, хоть и учился на историка, в греческой мифологии был профаном.
– Кто? Какого хера, брат? Че тебе надо?
– Мне нужна справедливость, – высокопарно ответил Влад.
– Ты вообще в курсе, кто мой отец?
– Ага. Тыловая крыса. Ссыкло из военкомата.
Фурлетов кашлянул и неожиданно согласился:
– Ну так и есть. Но мы-то не такие, а? Мы с тобой сумеем добазариться? Чего хочешь, скажи.
– Хочу, чтобы ты извинился.
– Я извиняюсь, конечно.
Фурлетов попытался встать. Влад рявкнул:
– Лежи! Извиняйся!
– Я извиняюсь… – залепетал амбал.
– Громче!
– Я прошу прощения.
– Проси прощения у Влада Кармаева.
Фурлетов прищурился. Закрыл и вновь открыл рот. И спросил, искренне удивленный:
– А это еще кто такой?
«Он не помнит моего имени», – ужаснулся Влад. Палец конвульсивно нажал на спусковой крючок. Хлопнуло, и над правым глазом Фурлетова появилась круглая дырочка с опаленными краями.
– Сука, – процедил Влад. А потом разделся, чтобы не запачкать одежду, и принялся бить покойника кулаками, уничтожая нахальное лицо.
Известие о смерти первокурсника разнеслось по всему вузу. Судачили, что Фурлетов и Чапов взяли в долг у каких-то бандюков, а возвращать бабки отказались.
«Проломили череп молотком, – говорили студенты. – Сняли брюки и…»
– Ну это уже полная чушь, – не сдержался Влад.
– Клянусь тебе, – настаивал Борька, – у Ларисы с третьей группы спроси, у нее брат – фельдшер, забирал Фуру из-под трибун.
– Трепло у Ларисы брат.
Влад осекся, приметил идущую по вестибюлю Диану Хобенскую. Девушка низко опустила голову, притиснула к груди папку.
– Я щас. – Он кинулся через столпотворение. – Диан!
Она замедлилась, мазнула безразличным взглядом.
– Чего?
– Прими мои соболезнования. Я представляю, каково тебе – лишиться друзей…
– Спасибо, – буркнула девушка и намеревалась уйти, но Влад взял ее под локоть.
Диана возмущенно отпрянула:
– Да кто ты такой, блин?
– Я, – Влад растерялся, – я Кармаев. Параллельная группа.
– И что ты хочешь, Кармаев?
«Хочу, чтобы ты извинилась», – шепнул внутренний голос.
– Хочу как-то тебя утешить, – зачастил Влад, – угостить мороженым. Давай вечером в «МакДак» сходим? Ты какое мороженое любишь?
Диана попятилась, чувственные губы ее искривились брезгливо.
– Псих, – сплюнула она и скрылась в толпе, оставив его сгорать от стыда.
«Мне необходимо потягать железо», – подумал Влад, топчась на месте.
В качалке гремел «Onix».
