– Верно, молодец. Если бы сама вылезла с этим счетом, было бы подозрительно, чего это ты вдруг оправдываешься? Я думаю, когда они до счета докопаются, поймут, что его смерть тебе невыгодна, что деньги у тебя и так были. И отвяжутся.
– А если нет?
– Найдем свидетеля, – легко отозвался он. – И вообще, переживай меньше. Иначе раньше времени выдохнешься. А тебе нужно продержаться. Это недолго, вот увидишь.
– Сам только что переживал!
– Ты меня беспокоишь, вот и переживал. Как ты выглядишь?
– Ужасно, ну и что?
Но Саша не сводил с ее лица пристального взгляда, и Анжелика вдруг почувствовала неловкость. Она давно перестала воспринимать себя как женщину в его присутствии. Она была сперва родственницей, потом товарищем по игре, потом сообщницей. И все это ее устраивало. Не устраивал ее вот такой взгляд, он не обещал ничего приятного, он был непонятен. Она с вызовом спросила:
– Любуешься? Знаешь, мне наплевать, как я выгляжу. Во всяком случае, когда дело касается тебя.
– Вот спасибо… – рассмеялся он. – Ты чего злишься? Мне тоже наплевать, как ты выглядишь, причем в любом обществе, не только в моем. Но я желаю, чтобы ты не создавала проблем на пустом месте. И главное – выдержала всякие гадости, которые будет тебе подсовывать следователь.
– Я выдержу.
– А я вот не уверен в тебе. Опять не спала?
– Почти нет. Но это неважно, я себя нормально чувствую.
– Я бы на твоем месте лег сейчас спать, – неожиданно мягко предложил он. – А я побуду здесь, не хочется ехать домой.
– Да ты что? – удивилась она. – Поссорились?
– Нет, но Лена совсем сдала. Нервы. Вся издергалась, плачет, напилась димедролу, чтобы уснуть, а ее не прошибло, стало еще хуже. Короче, я замучился. Еще вот ты.
Анжелика снова отдернула штору, посмотрела. Девочка стояла, нахохлившись, сунув руки в карманы, трогала биту носком кроссовки, но больше не пыталась прыгать. С пятого этажа трудно было разглядеть ее коленки, но Анжелика поняла – они содраны до крови.
– Не беспокойся, – сказала она, не оборачиваясь. – Я выдержу. Я выдержала с ним семь лет, теперь выдержу еще пару месяцев.
– Лика, – он сказал это как-то странно, неуверенно. Она обернулась. – А если честно, вы ведь паршиво жили, да?
Анжелика пожала плечами:
– Да какая теперь разница. Я не из-за этого согласилась его убить.
– Но если все было хорошо, ты бы не согласилась, верно?
– Пожалуй, верно. Да я не думала никогда, хорошо мы живем или плохо. Просто жила.
– А не слишком ли долго ты не думала? Семь лет – хороший срок.
– Хватит, – она опять отвернулась. – Хороший срок или плохой, но он кончился. А моя девочка ушла.
– Какая еще девочка?
– Та, которая упала.
– Иди-ка ты спать, – сказал он после короткой паузы. – Тебе же легче будет, если я останусь?
Анжелика не ответила, задернула штору и ушла к себе в комнату.
…Глаза она открыла уже в полной темноте. Подтянула одеяло к подбородку, скрючилась в любимой позе, блаженно опустила тяжелые ресницы… Но дрема не возвращалась. Под прикрытой дверью виднелась полоска света. На кухне слышался Сашин голос. «Говорит по телефону… – сонно подумала она. – Который может быть час?» И вдруг она резко подняла голову с подушки, прислушалась. Она не ошиблась – Саше кто-то отвечал. Мужчина.
Анжелика выбралась из постели, запахнулась в халат, сунула ноги в тапочки и вышла. На кухне она увидела умилительную картинку: два школьных друга вспоминают былое за рюмкой вина. Юра, заметив хозяйку, нерешительно привстал.
– Сиди, – кивнула она ему. – Который час? – Это уже относилось к Саше.
– Да спала бы еще, – он глянул на часы, которые все еще стояли на столе. – Полвторого.
– В смысле, ночи?
– Сама не видишь?
Анжелика сонно и ласково улыбнулась, присела за стол, поморщилась, глядя на мускат:
– Допивайте скорее эту гадость! Как она в дом попала, не понимаю.
– Вообще, дамский напиток, – заметил Саша. – Я думал, твою заначку нашли.
– Это все равно что варенье пить. Я люблю сухие вина.
– А Игорь?
– Коньяк, сам не знаешь, что твой брат любил? – спросила она и поймала себя на мысли: надо быть осторожнее при Юре. Может выдать небрежное слово, неодобрительное высказывание о покойнике, случайная деталь. Чтобы свернуть с опасной колеи, она обратилась к гостю: – А как ты сюда забрел? Есть новости? Еще что-то вспомнил?
– Мне мать сказала, что ты была.
– А… Почему она меня так ненавидит, кстати? – Она налила воды в чашку, кинула туда растворимого кофе. Горькая холодная бурда помогла ей открыть глаза пошире. – Я просто-напросто спросила, дома ты или нет, а она меня едва не сожрала.
– Ты не преувеличиваешь? Мать никому не грубит…
– Она и мне не грубила, но моих слабых мозгов хватило, чтобы понять, она меня не выносит. В чем дело, интересно?
– Не знаю… – Юра передернул плечами. – Слушай, Саша мне объяснил, в какое ты попала положение с этим алиби. Я ничего сделать не могу.
Она бросила взгляд на Сашу, тот довольно равнодушно пожал плечами.
– Юр, а почему? – спросила девушка, почти заискивающе. – Надо всего-навсего сказать им правду, когда я ушла… Я же ушла точно в девять. Кто угодно подтвердит…
