Кошка поняла, наконец, зачем Хранитель архива выбрал ее в ученицы, он создавал себе сторонников среди близких людей Магистра. И вероятно, что-то знал о предстоящих переменах. Но сейчас это обстоятельство играло ей на руку.
– А может быть, были веские причины для введения этих правил, о которых ты не знаешь, или не говоришь нам! – не сдавалась Ханна, ей было сложно отринуть все те правила, которым она следовала долгие годы.
– Я не могу судить наверняка, но предполагаю, что причина тому – бессмертие! – заявление Мастера – Хранителя повергло всех в шок.
– Да, какой же человек, будучи в здравом уме, будет уничтожать возможность бессмертия для себя и своих близких! – недоверчиво пробормотал Морской Змей, поглядев на свою мать.
Кошка же сосредоточенно нахмурилась, перевела взгляд с Хранителя, продолжавшего возиться с Кондором, на изуродованные стены и разбитые саркофаги.
– Тот, кто жаждет власти и устал находиться под гнетом бессмертных правителей! – задумчиво ответила она. – Представь себе, что Совет Мастеров не только бессмертен, но еще и не стареет с течением времени, а только набирается опыта. А подрастающее поколение тоже хочет управлять и жаждет перемен. И если Магистр, павший в Поединке, через пару месяцев вернется назад, то у него достаточно шансов, в следующий раз победить более молодого противника. И тогда мог возникнуть заговор, который вылился в бунт, подобный тому, который пережили мы с вами совсем недавно. Только в тот раз восставшие победили.
– А потом изменили Кодекс, разрушили саркофаги и уничтожили все сведения о бессмертии! – добавила Райя, возбужденно переводя взгляд с брата на мать.
– Ты сделала правильный вывод, Ласточка! – довольно заметил Мастер-Хранитель, называя девочку тем именем, которое дал ей Орден. – Я, в свое время, пришел к тем же выводам.
– Но всё это только догадки! – воспротивилась Ханна, все ее привычные представления переворачивались с ног на голову.
– Не только догадки! – покачал головой Хранитель, поднимаясь с колен.
Он подошел к стене и поманил к себе Райю.
– Волею судеб я провел много времени в этих подземельях, у меня было время изучить остатки настенных надписей. Я не просто так заставлял Райю изучать старый стиль письма. Сейчас она сможет прочесть эту надпись.
Хранитель взял у девочки фонарь и поднес к стене:
– Попробуй прочесть центральную надпись!
Та нахмурилась, водя пальцами по остаткам каменных букв, а затем сказала:
– Начало фразы почти стерто, но в середине написано: «И обновленные восстанут с каменного ложа»!
Хранитель улыбнулся ей и разъяснил:
– Эти каменные саркофаги были не местом упокоения, а устройством для регенерации! Я полагаю, что в них помещали людей для полного слияния с симбионтом. Я сам прошел преобразование, случайно оказавшись в этой пещере.
– Но почему ты скрывал свои знания столько лет? – воскликнул Морской Змей.
– У меня были к тому веские основания, – нахмурился Хранитель. – Это длинная и не очень приятная история, поэтому, я бы предложил перенести Кондора в лазарет, проверить состояние Барса, а потом продолжить наш разговор.
Когда они перекладывали Кондора на носилки, Кошка обратила внимание на то, что его старая мантия напоминает высохший кокон бабочки и легко отделяется от тела, которое она очень плотно облепляла. Лишь вокруг обруча, на плечах, остался влажный валик новорожденной мантии, совсем как у Учеников после воссоединения с симбионтом.
Обратный путь опять прошел в молчании, друзья переваривали полученную информацию и пытались предугадать последствия. Только Райя временами теребила Хранителя, указывая на наиболее сохранившиеся участки настенных надписей и изображений и задавая вопросы. Магистр задумчиво поглядывала на дочь, понимая, что старый Мастер в ее лице приобрел себе верного сторонника, подстегиваемого юношеским любопытством. Сама же, она не могла так однозначно радоваться видимым преимуществам открывшихся древних знаний. Лицо ее сына, который нес тяжелые носилки вместе с Хранителем, отражало всплески самых противоречивых эмоций. Кошка понимала, что тот взвешивает на весах морали жизни брата и своего Наставника, и последствия для жизни всего Ордена.
Ханна же пребывала в самом мрачном расположении духа, для нее признание правоты Хранителя означало крушение всех основ предыдущей жизни и врачебной деятельности. Она должна была содрогаться от ужаса, вспоминая всех тех, кого понапрасну отправила в Огненную Печь.
– Успокойся! – прошептала Кошка, подойдя поближе к своей подруге и взяв ее за руку. – Ты виновата не больше чем я, когда отправила погибших друзей в печь вместе с врагами. Хорошо, хоть Кондора сберегли!
– А я, все равно, не уверена в чистоте помыслов этого старого интригана! – пробормотала она в ответ.
– Я тоже! – прошептала Кошка. – Но надо найти в себе силы и мужество, чтобы сохранить трезвость оценок. От того, что мы решим, зависит, будущее Ордена. И наших близких, в том числе. А, может быть, и всего населения планеты!
– Это-то меня и пугает! – содрогнувшись всем телом, ответила Ханна.
