Голоса океана полностью

– Ну-у-у… – повторил он, но потом подошёл и встал рядом со мной, и даже один раз рассмеялся, когда маленький детёныш врезался в маму, но потом ему, наверное, стало неловко, что кто-то видит, как он веселится, и он убежал обратно к своим картам.

Сегодня снова приплыли дельфины и играли в волнах у носа «Странника». Один из них полностью выскочил из воды прямо перед кораблём, словно говоря: «Посмотри-ка! Ух ты!»

Я не сводила глаз с пары из матери и детёныша, которые плыли с идеальной синхронностью, словно были одним существом.

– Малыш – точная копия матери, – проговорил Брайан, – только поменьше, но такой же ловкий и быстрый…

– Брайан, – сказала я, – неужели тебе в самом деле интересно?

– Посмотри, – сказал он, – похоже, она учит его играть, – а потом добавил: – Как думаешь, почему они нам так доверяют?

Именно об этом же думала и я: они инстинктивно доверяют нам, и от этой мысли я чуть не заплакала. Вроде бы я должна была от этого смеяться, потому что они словно приглашали нас присоединиться к ним, поиграть вместе. Они выглядели такими ошеломительно счастливыми: играли, исследовали море, плыли, прыгали, переворачивались. Не знаю, почему мне хотелось от этого плакать. Я просто думала, что они там, а я здесь. Они ничем не обременены, и они просто хотят быть с нами, но я стояла наверху, на палубе, и мне казалось, словно я вешу целую тонну.

Дядя Мо достал свой альбом для эскизов и быстро, ловко нарисовал дельфинов, прыгающих в воздухе. Он сказал:

– Они напоминают тебе о детстве, когда ты любопытный и энергичный. Напоминают, что ты мог бы быть таким, что необязательно вырастать.

Он огляделся, увидел меня, Коди и Брайана, словно только что осознав, что мы здесь, потом повернулся обратно к рисунку и пробормотал:

– Ну, или что-то такое.

Туман, туман, туман, туман, туман.

А я уже даже во сне говорю кодированными радиосообщениями. Хотэл-Эхо-Лима-Папа! (HELP! На помощь!)

Мы видели китов, дельфинов и маленькую чёрную птичку. Хочу быть рыбой или птицей. Плавать в воде или летать по воздуху.

Софи очень привязалась к птичке и постоянно над ней тряслась. Я сказал ей, чтобы была поосторожнее, потому что такими темпами быстро превратится в дядю Стю.

– А вот и нет! – сказала она.

Каждый раз, когда возле корабля собираются дельфины или киты, Софи выходит и смотрит на них. Она глаз с них не сводит, а потом начинает задавать вопросы – откуда они взялись, куда плывут, почему они здесь, из одной ли они семьи, родственники ли они все.

Брайан просто не может не вставить пару слов о сиротах. Сначала он всё называл Маленького Птенчика птичкой-сироткой, а потом, когда мы смотрели на дельфинов, Брайан рассуждал о том, как дельфинёнок подражает матери.

– Интересно, что происходит с дельфинами-сиротами? – сказал он. – Как они вообще чему-то учатся?

Софи сказала:

– Наверное, они достаточно умны, чтобы самим во всём разобраться. У них и выбора особого нет.

А Брайан ответил:

– Ты как раз так и сделала – разобралась во всём сама?

А Софи сказала:

– Посмотри! Посмотри-ка! Видел, как она прыгнула?

А потом она спустилась в трюм. Когда я через несколько минут спустился вслед за ней, она жонглировала пакетами крендельков. У неё уже хорошо получается.

– Покажи мне, как жонглировать четырьмя предметами, – сказала она. – А потом покажи, как случайно (но на самом деле нарочно) кинуть один предмет кому-нибудь в голову, чтобы он упал за борт.

Полагаю, она говорит про мистера Всезнайку, Браво-Ромео, Брайана.

Позже она рассказала ещё одну историю про Бомпи. Вот как всё было.

Неподалёку от дома Бомпи был омут в излучине реки, очень глубокий. Из берега торчали большие камни и ветки деревьев, и можно было забраться на эти камни или ветки и прыгнуть в воду, плюх! Место было опасное, потому что под водой тоже прятались камни и ветки, и не всегда было видно, где ты можешь приземлиться. И, поскольку место было опасное, Бомпи запрещали там плавать.

Но в один жаркий-жаркий летний день Бомпи очень-очень хотел поплавать. Он хотел прыгнуть в холодную воду и плавать там до тех пор, пока кожа не сморщится. Он пошёл к омуту, забрался на один из больших камней и посмотрел на холодную воду внизу. О, как же было жарко. Жарко-жарко. А вода выглядела такой прохладной. И Бомпи прыгнул.

Он нырнул в эту прохладную, прохладную воду, она была такой замечательной, он опускался всё ниже и ниже, и тут бум! Он врезался во что-то – в камень? В дерево? И бум! Он врезался ещё во что-то. Он был в холодной воде, и он был оглушён, и бах! Он врезался головой во что-то твёрдое.

И он крутился, и вертелся, и не знал, что ему делать в крутящейся холодной воде, но в конце концов вынырнул, выбрался и лежал на грязном берегу, пока у него не перестала болеть голова, а потом пошёл домой.

– Его отстегали ремнём! – сказал Брайан. – Правильно? Готов поспорить, папа ему устроил хорошую порку!

– Правильно, – ответила Софи. – А потом…

– Подожди, – сказал Брайан. – Не говори мне. Яблочный пирог, правильно? Мама дала ему яблочного пирога?

– Нет, – ответила Софи.