Я верю в сбалансированную, сильную и здоровую природу, а также в Гринпис, который оберегает и сохраняет ее, и во все человеческие существа, которые осуждают ненависть между народами и индивидуумами. Верю в равенство людей и ненавижу войны и различия по признаку пола, расы…
– Но различия по признаку пола существуют. И различные расы тоже. Послушай, не стоит так передергивать.
Я верю в равенство людей и презираю половое неравенство.
– Вот теперь верно. Именно так: неравенство.
Любое неравенство по половому, расовому, религиозному и национальному признаку. И не верю во все, что наносит ущерб свободному духу человека.
– Личности.
Свободному духу личности.
С балкона новой квартиры Жорди и Тина смотрели на реку, несущую воды другой реки, Памано, и часть горы, карабкавшейся вверх в направлении Торены, о существовании которой они тогда не подозревали. Какой целебный воздух, какой целебный воздух! И как это мы раньше не догадались переехать жить в горы, где, как говорят, живут люди чистые и благородные, культурные, богатые, свободные, умелые и счастливые!
– Я люблю тебя, Жорди.
– А я тебя. Ну-ка, поторапливайся, пошли, мы же договорились на час дня.
Тина с Жорди отметили свой первый день в Сорте блюдом отменного вязкого риса с овощами в таверне Ренде, где за соседним столиком Фелиу Бринге обедал с клиентом после завершения гражданского акта по смене уличных вывесок в деревне Торена, рассуждая об ощущении внутренней чистоты, которое он испытал, видя, как низвергаются наземь имена эпохи фашизма, проявившего в этой зоне необыкновенную жестокость.
– Как и повсюду в стране.
– В маленьких деревнях он был жестче. Потому что злоба и затаенная вражда крепко-накрепко прилепились к стенам здешних домов. Здесь все друг друга знают и всем известно, кто что совершил. Мне известно, где находится пара-другая общих могил.
– Об этом многие знают, но молчат.
– Все еще испытывают страх.
– Я знаю, кто убил моего отца.
– Тарга. Но он уже мертв.
– И знаю также тех, кто аплодировал ему, когда он приказал расстрелять его. – Направление, которое приняла беседа, могло повредить надлежащему удовольствию от вкушения знаменитого вязкого риса заведения Ренде. Поэтому Бринге решил сменить тему: – Все-таки жизнь в деревне очень жестока.
– Если только у тебя нет луга, который можно превратить в черную горнолыжную трассу.
– Отлично. Ведь для этого мы и пришли сюда, а вовсе не для того, чтобы беседовать о грустных вещах. Я открыт для ваших предложений, но предупреждаю тебя, что хочу получить немалые деньги. Не зря же я алькальд.
– В деревне жизнь гораздо более аутентичная.
– Мне тоже так кажется… Я так устала от города. Устала быть винтиком…
– Почему бы нам не попробовать? – сказали они друг другу четыре месяца назад.
И попробовали. Подали документы на два места в школе Сорта и для ознакомления с местом будущей работы открыли энциклопедию.
– Смотри: муниципалитет в составе комарки Верхний Пальярс, расположен в долине реки Ногера. На неорошаемых землях выращивается пшеница и другие зерновые культуры; на поливных расположены искусственные луга, сады и картофельные поля. Площадь пастбищ составляет девятьсот семнадцать гектаров. Развитое животноводство.
– Как чудесно, коровы.
– Да. И молочное и сыроваренное производство. Городок Сорт, центр комарки, расположен в глубине долины, на правом берегу реки Ногера. Впервые Сорт упоминается в тысяча шестьдесят девятом году…
– Вот это да! Представляешь себе? Тысяча шестьдесят девятый год!
– Да, судя по всему, он принадлежал уржельской церкви.
– Если мы получим место, то непременно поселимся в центре города.
– Исторический центр, образованный узкими улочками и старинными домами, сосредоточен у подножия горного отрога, на котором расположены сохранившиеся от замка Сорт, древней резиденции графов Пальярс, две большие круглые башни (одиннадцатого – двенадцатого веков), готический фасад (пятнадцатого века) и крепостные стены (за которыми с тысяча восемьсот сорок второго года располагается кладбище). Городок раскинулся у подножия этого ансамбля вдоль дороги, окаймляющей реку; центром старинной части является Главная площадь, на которой возвышается приходская церковь Сант-Фелиу.
– В общем, тихая заводь, уголок мира и покоя, – закрыв энциклопедию, подвел итог Жорди без тени иронии в голосе, ибо ему не дано было угадывать будущее и знать прошлое.
– Не думаю, чтобы там было слишком много желающих на место учителя. А что, если попробовать подыскать там какой-нибудь старинный домик?
– Да, или просто квартиру.
– Думаешь, они там есть?
– Можем в эти выходные съездить посмотреть, доставим себе удовольствие.
