– Это библейский персонаж, мститель за пролитую кровь. Так ты принимаешь предложение?
– Если соглашение, которое я подпишу, будет в точности таким, как ты только что мне изложила, я не против. Но…
Он посмотрел ей прямо в глаза. Она спокойно выдержала взгляд.
– Но что?
– Я согласен при одном условии.
– Каком?
– Если мы с тобой трахнемся.
– А что значит трахнуться?
Он ответил трахнуться – это исполнить супружеский долг, но в данном случае без супружества. Совершить половой акт. Переспать. Moechissare. Сейчас. Я знаю одно местечко, где мы сможем находиться столько, сколько захотим. Со мной ты познаешь блаженство.
Она остановилась и оглядела его с головы до ног. Блаженство. На какое-то мгновение мужчина испугался, что потеряет все – теплое местечко в Торене, денежки и возможность трахнуть эту красотку – только из-за того, что слишком поспешил воспользоваться ситуацией. Однако вопреки здравому смыслу она неожиданно сказала, что это справедливо, поскольку она просит его об услуге и, соответственно, он в ответ… Тут она замолчала, потому что мимо проходила среднего возраста пара, а она предпочитала избегать неловких ситуаций; дело в том, что, как ей сообщило семейство Питарков, неким каталонцам из Калельи в Бургосе был сделан строгий выговор, потому что, оказывается, в этом городе нельзя разговаривать по-каталански на улице и в публичных местах. Когда они вновь остались одни, она улыбнулась, потрепала его затянутой в перчатку рукой по щеке и сказала хорошо, но только давай побыстрее, а то я спешу.
По дороге к местечку, о котором он говорил, Элизенда проинформировала его, что завтра же похлопочет перед адъютантом генерала Антонио Сагардии Рамоса о том, чтобы в штаб Шестьдесят второй дивизии Наваррского армейского корпуса, который должен был вот-вот войти в Каталонию через Пальярс, без всякого промедления был зачислен сержант… как твое имя?
– Валенти.
Валенти Тарга, уроженец Алтрона, бывший контрабандист, будущий одиозный убийца, отличный знаток области и ее жителей, потенциальный идеальный информатор, неподкупный патриот, фалангист, мечтающий любой ценой насадить порядок, закон и католическую веру в бесхребетной Каталонии. Сейчас же он выражал свое удивление и восхищение по поводу того, что девушка двадцати… с чем лет?
– Двадцати двух.
Так вот, что женщина двадцати двух лет от роду способна организовать все так ловко и с такой тщательностью. Нет, пожалуйста, не снимай сережки, не надо.
Совокупление проходило под ужасное сопение мужчины, все еще не верившего в удачу, которую он в данный момент сжимал в своих объятиях, и, возможно, лелеявшего напрасную надежду превратиться в ее постоянного любовника. Однако, как только он излил свое томление в ее тело, Элизенда встала с постели и, обольстительная и нагая, заявила все еще задыхавшемуся от наслаждения Валенти ну что ж, я выполнила твое условие, но больше ты до меня никогда не дотронешься. Такова моя цена.
Карменсита. После молчаливого путешествия обратно в Сан-Себастьян, во время которого Бибиана окончательно убедилась в том, что девочка замышляет дела невиданного размаха и что она не в силах ее остановить, Элизенда Вилабру Рамис (дочь Вилабру из Торены и Пилар Рамис из Тирвии, той еще шлюхи, но лучше я промолчу из уважения к бедному Анселму) узнала, что другую зовут Карменсита и что она с успехом замещала законную супругу во время отсутствия оной, а также что она пользуется отвратительными духами.
– Даже не пытайся врать и оправдываться, – сказала она мужу, ошеломленная и растерянная.
– Зачем? В конце концов ты все равно бы обо всем узнала. Я не могу воздерживаться больше одного дня, так и знай, красавица моя.
Элизенда поставила чемодан на пол в ожидании, пока смущенная Карменсита наденет юбку и выйдет из комнаты босая и неприбранная, чтобы окончательно одеться уже на лестничной площадке.
– Завтра ты должен подписать бумаги.
– Но здесь не существует развода. Разве ты не знала?
– Нет, я не о том. Я имею в виду завещание, о котором мы говорили.
– А, отлично. – Сантьяго уселся в кресло. – Значит, ты не сердишься?
Элизенда ничего не ответила. И даже не взглянула на него. Возможно, именно в этот момент начались ее тринадцать лет супружеского безразличия. Он продолжил:
– Так… если ты не сердишься… мы могли бы попробовать…
Она взглянула на него отстраненно, словно из далекого далека, словно оторвавшись от подписанных бумаг и от своего Гоэля с крепким смуглым телом, и ничего не сказала. Он же продолжал настаивать:
– Ну давай… давай попробуем… втроем: она, ты и я. Это будет незабываемо… – И с предвкушением в глазах: – Ты когда-нибудь пробовала?
