Этот очерк — журналистская работа Юрия Александровича. В этом смысле он имеет не только историческое, но и библиографическое значение для любителей прославленного автора "ГЧ"!
Арктика…
Дни, слившиеся в одно лето. Нет ночей, есть одна долгая ночь — зима. Величественное сияние. Страшные, неожиданные движения льдов и ураганные вихри, сокрушающие почти все, что может здесь соорудить человек. А дальше, за этой боевой заставой — таинственная точка, где уже нет севера, нет востока, нет запада, где только одно направление — юг.
Посмотрите на карту нашего Севера, сравните ее с картой 1913 г., и вы увидите, что произошло за эти годы. Арктика покрылась сетью радиостанций, причем каждая из них служит и научной базой, прежде всего — метеорологической.
«Челюскин» затонул. Люди на льду. Представим себе, что радио у них нет. Никто на Большой Земле не знает, где они находятся. Чем кончилась бы эта эпопея?
Но в ледяном лагере была палатка, около которой торчала небольшая, согнувшаяся от ветра мачта. В палатке над ключом Морзе сидел Кренкель и посылал на берег в Уэллен Людмиле Шрадер — точки и тире.
Многие думают, что радиосвязь в Арктике — дело простое; достаточно захватить передатчик и приемник с оборудованием, натянуть антенну и — связь обеспечена. Это далеко не так. Надежная связь на Севере требует от радиста прекрасного знания своего дела, всей этой сложной и капризной техники, умения свободно принимать на слух и «узнавать» едва слышные сигналы Морзе, четко работать ключом. Кроме того, она требует огромной выдержки, настойчивости и изобретательности.
Сама техника арктической радиосвязи далеко еще не изучена. Не так давно, лет десять назад, считалось, что регулярная связь на коротких волнах в Арктике невозможна из-за господствующих магнитных бурь, магнитных штормов. Тогда развивалась связь на длинных волнах от 100 метров и больше. Длинные волны требуют сравнительно большой мощности, более громоздкой аппаратуры и агрегатов питания. Портативная длинноволновая станция в условиях Арктики почти неосуществима.
Другое дело короткие волны. Приемно-передающую коротковолновую станцию со всем питанием и даже антенным устройством может переносить один человек. И короткие волны стали пробивать себе путь на Север. Первые опыты были неудачны. Короткие волны то проникали нормально сквозь ледяные просторы, проносились и дальше, сквозь тропики, к экватору; то внезапно и безнадежно запутывались в каких-то электромагнитных сетях, расставленных природой.
Но коротковолновики — настойчивый и хитрый народ. Они продолжали устанавливать свои станции на судах, идущих в Арктику, на зимовках Северного морского пути. И уже теперь они доказали, что короткие волны не только равноправны с длинными, но в некоторых случаях ценнее их.
Вот какие наблюдения сделал радист В. Воронцов во время своей последней зимовки на радиостанции Маточкин Шар на Новой Земле. Многие коротковолновые станции юга СССР были хорошо слышны на Маточкином Шаре в продолжение всего года и почти во всякое время суток. Полярные же станции слышны на юге материка только на некоторых волнах и лишь в определенное время суток.
Сигналы, посылаемые с запада на восток, принимаются увереннее, слышны лучше, чем идущие с востока на запад. Есть районы, через которые связь почти невозможна ни на длинных, ни на коротких волнах. Такова Новая Земля от Маточкина Шара на север. Связаться с Мысом Желания нельзя. Суда, идущие вдоль западного берега Новой Земли на север, держат связь с Маточкиным Шаром, но как только они заходят за Крестовую губу — это немного севернее пролива, — связь обрывается. Есть предположение, что это связано с наличием больших залежей металлических руд в массивах Новой Земли.
Интересно проследить, как менялась связь «Челюскина» с материком во время его рейса. В продолжение всей первой части пути — от Ленинграда вокруг Скандинавии до Мурманска и дальше до Новой Земли — все радиограммы «Челюскина» передавались непосредственно в Москву и Ленинград. Слышимость была исключительно хороша. Корреспонденты «Челюскина» были слышны несколько хуже.
В Карском море связь с Москвой и Ленинградом начала заметно ослабевать. Слышимость на длинных волнах сильно понизилась, на коротких — за сутки с трудом можно было обнаружить едва слышные сигналы отдельных мощных правительственных передатчиков. Лучше были слышны теперь Архангельск, Мурманск, Маточкин Шар, Мыс Желания и Земля Франца-Иосифа.
Около острова Котельного (самый северный из группы Новосибирских островов) «Челюскин» в последний раз слышал Москву. Это было на расстоянии около 5000 километров. Почти тут же «кончились» Ленинград и Архангельск. На траверсе Колымы исчезли все западные полярные станции.
Связь поддерживалась через Якутск, затем — уже в районе Чукотского полуострова — с Владивостоком и Петропавловском-на-Камчатке.
