– Он не уточнил, какого рода несчастье?
– Нет, поскольку сам этого не знал.
– О'кэй! Спасибо!
Я потираю глаза большим и указательным пальцами. Берю слегка хлопает меня по плечу.
– Послушай-ка, приятель, может быть, нам сейчас заняться другим делом, пока первое прояснится?
– Может быть, Берю, может быть!
Я отдаю распоряжение предпринять поиски садовника. Сверх того, я настаиваю на том, чтобы попытались установить, кто звонил графу в момент смерти.
– Ты думаешь, эта деталь имеет существенное значение? – осведомляется Мой доблестный помощник.
– Она может иметь существенное значение. Граф был убит почти в упор. И спереди! Он видел своего убийцу. В этот момент он мог издать какой-нибудь возглас, способный навести нас на след.
– Жокей! – одобряет Берю. – Не хочу тебе льстить, но твоя голова – не кочан капусты!
Воздав должное моим обширным достоинствам и моему сообразительному уму, мы отправляемся к Монфеалям, чтобы на месте провести расследование второй половины дела.
Покойный Жорж Монфеаль при жизни был финансовым советником. Говорят, что советники не платят, однако, по моему мнению, этот заплатил дороговато. Он занимал целый этаж в жилом квартале недалеко от особняка графа Гаэтана Де Марто-и-Фосий.
Одетая в черное прислуга провожает меня к вдове, которая ждет доставку белья от Красильщика, чтобы тоже переодеться в черное. Вдова еще молода, еще русоволоса, еще хорошо сложена и не лишена очарования. Она достойно, но искренне несет свою печаль. Мне это даже нравится.
Я представляюсь, представляю моего доблестного помощника и спрашиваю ее, не согласится ли она ответить на новую серию вопросов.
Она кивает в знак согласия и указывает мне на низкие и широкие кресла (которые являются идеальным сиденьем для Берю). Я выбираю одно из них, а Берю два (одно для задницы" а второе для ног). Женщина садится в четвертое, последнее из гарнитура (конечно же, не женского, как мог бы я сострить, но это было бы несерьезно с моей стороны в момент, когда завязывается драма).
– У вашего мужа были враги, мадам?
Классический вопрос, скажете вы мне? Не буду перечить. Но иногда полезно прежде всего не выбивать клиента из колеи.
– Когда человек занимается политикой, они фатально неизбежны, – отвечает она. – Это в природе вещей! Однако можно ли называть врагами людей, не разделяющих ваши взгляды?
Эта дама не глупа.
– Конечно, нет, – соглашаюсь я.
Она хочет узнать мнение Берюрье, но не получает его, ибо тот уснул.
– Накануне уб... драмы, господин Монфеаль проводил предвыборное собрание. Оно было бурным?
– Вовсе нет. – Она качает головой. – Наоборот, можно было подумать, что мы находимся среди друзей.
– Хорошо, в таком случае перейдем к фактам. Расскажите мне обо всем с самого начала. Кто встал первым?
– Мария, наша служанка.
– Это она открыла мне дверь?
– Да.
Давайте я вам мимоходом опишу эту особу: Мария – крепкая девица сорока лет, в теле, у которой, похоже, примерно столько же ума, сколько в горшке овощного рагу.
– В котором часу она встала?
– В шесть часов.
– Что она потом делала?
– Она постучала в дверь нашей спальни, чтобы разбудить моего мужа, которому нужно было поработать с какими-то бумагами. Потом она отправилась готовить кофе.
– А муж?
– Он встал, надел халат и пошел забрать газеты на коврике у двери, куда их кладет почтальон. Потом, как это уже вошло у него в привычку, просмотрел их в туалете.
Странное место для обзора печати.
– А потом?
– А потом он отправился на кухню выпить традиционную чашку кофе.
Она краснеет и в смущении говорит:
– Он всегда завтракал на кухне. Понимаете, он вырос в деревне и...
– В этом нет ничего плохого, – успокаиваю я. – Кажется, сам король Сауд Аравийский поступает так же.
– Что дальше?
– Он закрылся у себя в кабинете и работал до восьми часов.
– А тем временем?..
– А тем временем я поднялась, привела себя в порядок, разбудила детей и стала готовить им завтрак.
– Продолжайте!
– Так вот, около восьми часов муж вышел из кабинета и сказал, что пойдет принимать ванну. Он меня предупредил, потому что дверь ванной не закрывалась на задвижку и он не хотел, чтобы туда нечаянно зашли дети.
– Что происходило тем временем? – настаиваю я.
– Я закрыла варенье, которое приготовила Мария. – Вдова поясняет: – Она его приготовила накануне, но закрывать его надо на следующий день.
Я мысленно адресую пламенный привет Фелиции и силюсь подавить улыбку.
– Я знаю, как это делается, – говорю я. – Окуренная серой бумага, смоченная в молоке...
Она также силится подавить улыбку. Жизнь продолжается, со своими радостями, горестями, телячьим жарким, обязанностями, шутками.
– Прошу вас, продолжайте, пожалуйста...
– Когда мы закончили, я пошла в нашу комнату. Белье, которое я приготовила мужу, лежало на кровати. Он к нему не прикасался. Я удивилась и позвала его. Он не ответил, тогда я... открыла дверь ванной...
Она прячет глаза. Из ее груди вырывается хриплое рыдание.
Я встаю.
– Я хотел бы, чтобы вы позволили мне осмотреть квартиру, мадам.
– Пожалуйста!
Я возвращаюсь в холл, молодая вдова следует за мной по пятам.
– Эта дверь закрыта в течение дня?
