– Политические партии решили не выставлять больше кандидатов, пока не поймают убийцу.
– Я их где-то понимаю. Откуда это тебе известно? Он извлекает из кармана спецвыпуск газеты «Белькомбежская мысль». Спецвыпуск состоит из одного листка, не очень лестного для полиции. Мне бросается в глаза заголовок, написанный крупными, как на крыше аэропорта, буквами: «Граждане! Хватит уже!»
Очень плохо, когда заглавие начинается со слова «граждане» на первой полосе газеты. Текст, который за ним следует, представляет собой пузырек купороса, выплесканный в лицо полиции. «Белькомбежская мысль» называет нас бездарями и другими далеко не любезными именами. Она сообщает, что политические партии приняли решение не выставлять других кандидатов до раскрытия совершенных преступлений.
– Ну а где же ваша блестящая идея? – спрашиваю я.
– Это моя идея, – заявляет Морбле.
Берю хмурится.
– Не будь сектантом, Пополь! Она пришла к нам обоим!
– Обоим, но сначала одному, потом другому! – насмешливо замечает Морбле.
– Пополь, если ты и дальше будешь так себя вести, ты об этом пожалеешь! – предсказывает Здоровило. – Я не из тех жентельменов, которые тянут одеяло на себя, но на этот раз я уверен, что идея пришла нам обоим одновременно!
– Да объясните ли вы, наконец, в чем дело, Зевс вас побери! – взрываюсь я.
– Ну так вот! – говорят они хором.
И замолкают, воинственно поглядывая друг на друга, а затем синхронно и поспешно произносят:
– Ты позволишь?
Торопясь, пока Морбле пытается вдохнуть глоток кислорода,
Берю выпаливает:
– Я выставляю свою кандидатуру, приятель!
– Выставляешь куда?
– На выборы. А Пополь, здесь присутствующий, будет моим заместителем.
Пока я прихожу в себя от потрясения, подобного эффекту щепотки перца в нос, Его Величество продолжает:
– Надо же из этого положения как-то выходить, так? Раз уж этот чокнутый решил убивать любых кандидатов, то он попытается убрать и меня. Только, чтобы прикончить меня, надо не забыть пораньше встать и надеть вместо нижнего белья пуленепробиваемый жилет!
Я с трудом прихожу в себя. Заплетающимся языком я произношу:
– Значит, ты выставляешь себя...
– Да, месье.
– Это гениальная идея, – решительно заявляет Морбле. – И для вас, и для нас всех, полицейских, какая реклама! Какая реабилитация в глазах общественности! Рядовой инспектор приносит себя в жертву безумству мрачного убийцы!
– Не рядовой, а главный инспектор! – громогласно поправляет Берю.
– Пусть главный, если тебе нравится, – соглашается Морбле. Преодолев первоначальную растерянность, я изучаю нелепое предложение не то чтобы на свежую, но на ясную голову.
– А почему бы и нет, – неожиданно принимаю я решение. – Запомни этот день, Берю, это великий, блистательный день в твоей жизни. А теперь давайте сделаем то, что необходимо делать в этих случах.
– Для начала, – заявляет Толстый, – я пойду в типографию заказать плакаты.
– Я помогу тебе их написать, – обещает Морбле. – Я всегда отличался хорошим слогом. Достаточно тебе сказать, что местный учитель там, где я в последнее время работал, зачитывал ученикам мои рапорты, чтобы заинтересовать их в учебе!
Я не знаю, существуют ли коллекционеры плакатов. Полагаю, что существуют. В таком случае пусть они покупают билеты на первый же поезд, чтобы примчаться в Белькомб. Избирательный плакат Берюрье станет коллекционной вещью сразу же после его выхода из типографии! Им будут все зачитываться поголовно!
