Здесь я должен заметить (войдя в противоречие с самим собой), что материала в руках древних исследователей было много, но изучать живые человеческие тела и трупы можно было только «со стороны». Препарировать тела нельзя было категорически, поэтому врачи могли наблюдать лишь внешние проявления работы организма — открытое кровотечение, раны, высыпания, удушье, переломы, лихорадочный жар и тому подобное. Поэтому вокруг человеческого тела, а точнее, его работы и устройства, ходило так много мифов, легенд и небылиц. Об этом мы можем прочитать, например, в гомеровской «Илиаде», где поэт описывает драматический, но абсолютно неправдивый случай. Здесь Патрокл бросает в Цебриона камень, и: «Не напрасно он швырнул этот булыжник с острыми краями в Цебриона, знаменитого внебрачного сына Приама. Цебрион, возница Гектора, еще держал в руках натянутые поводья, когда камень угодил ему прямо в лицо, разбив обе брови и лобную кость. Глаза его от страшного удара выпали из глазниц и потерялись в дорожной пыли».
Не пробуйте сделать это в домашних условиях, как говорят в некоторых экстремальных телешоу. Все равно не получится. Никакой прямой удар в лицо не может выдавить глаз, прикрепленный изнутри к костным стенкам глазниц шестью плоскими мышцами, от которого во внутреннюю полость черепа уходят масса кровеносных сосудов и глазной нерв.
Итак, перед нами древнегреческий врачеватель, задумавшийся о работе организма, а также о болезнях и способах их излечения. Как и другие античные мыслители, он пытается построить правдоподобную гипотезу и сделать из нее адекватные выводы. С чего же начать? Есть три очевидные отправные точки. Во-первых, известны условия, при которых организм функционирует совершенно исправно, то есть человек здоров. Во-вторых, мы знаем, что может войти в тело — твердая пища, жидкости и воздух, и что выйти — кал, моча, пот, кровь, лимфа, желчь и т. д. И в-третьих, всем философам и ученым известно, что вся природа и вместе с ней человеческий организм функционируют как единое целое.
Один из разделов медицины известен под названием «диететика» — слово, производное от древнегреческого «diaita», то есть «образ жизни». Отсюда и слово «диета». Сегодняшняя мода заставляет людей тратить огромное количество времени и денег на гимнастические залы, инструкторов, диеты и бутилированную воду («Срок хранения до 2009 года», уверяют нас. Удивительно, как это капиталисты могут так точно предсказать дату, когда испортится субстанция возрастом в миллионы лет). В античную эпоху также понимали значение здорового образа жизни; врачи наблюдали за питанием пациентов и совершенно обыденно рекомендовали им, хотя бы время от времени, заниматься физическими упражнениями. Особо следили за пищеварением своих подопечных. Кстати, «пищеварение» по-древнегречески — «pepsis». Отсюда научный термин «пептиды» и название популярного напитка «Пепси».
Отмечу, что крайности даже в таком деле, как «оздоровление», не приветствовались и тогда. Медицинские тексты полны указаний на пагубный эффект «оздоровительных» излишеств, абсурдность и бесполезность чрезмерной заботы о красоте своего тела. «Накачивание» груды мышц, «бодибилдинг», «культуризм» (хотя в те времена, конечно, не знали таких слов) — все это древние отвергали начисто, если не считать, конечно, оздоровляющего эффекта практически любых физических упражнений. Польза, а не бессмысленная погоня за показной красотой.
Еще одно существенное замечание: древние (не только римляне и греки) прекрасно знали, что в случае заболевания человека существует не очень много возможностей для его лечения, что круг этих возможностей ограничен. Отсюда понимание древними важности профилактики. «Лучше не болеть вовсе», «болезнь легче предупредить, чем лечить» — мысль, звучащая рефреном во всех античных медицинских трудах и трактатах. Эта мысль актуальна и сегодня, несмотря на колоссальные возможности и успехи современной медицины. Болеть не хочется никому. Болеть не выгодно никому... кроме фармацевтических компаний. На наших болезнях они делают свои деньги. За редким исключением, производители лекарств не предлагают ничего нового для профилактики заболеваний. То же касается средств ранней диагностики и предупреждения — работы ведутся крайне медленно, чему способствует и не очень умная политика государств в этой области. Во многих странах от изобретения нового препарата до его внедрения проходит пять лет, а в некоторых — и все десять. Так что можно умереть, но так и не дождаться помощи (в лечении СПИДа и онкологических заболеваний, например).
