Я нерешительно взял у него свой ПМ. Что происходит? Откуда они все взялись здесь?
— Где мы? — выдавил наконец я.
— Блин, действительно, где мы?! — воскликнула вдруг Марина. — Я ведь считала, что мы у него в машине, но это… Посмотрите!!!
Мы были на кладбище — стояли возле могилы Котова. У наших ног лежал Лаховский. Голова его была окровавлена, ягодицы обнажены.
— Смотри, смотри, он ногой дёргает! — завизжала Марина.
Бездна начала падать в меня, или нет, наоборот, скорее, это я начал падать в бездну. По–моему, это уже когда–то было. Или я не прав? И почему опять так темно?
— Я же говорил, что всё будет нормально!
— Эй, Юра, Юра! — о, да это Марина! Я попытался пошевелиться.
— О, и рукой двигает! — какой–то мужчина. — Открывай глаза, следопыт, кончай прикидываться!
Сильно болела голова. Такое впечатление, будто кто–то взорвал в ней бомбу, нет, две бомбы. Услышав чей–то стон, я вдруг понял, что это застонал я сам. Глаза почему–то не открывались.
— Пойду за водой схожу! — Марина.
— Ну давай, двигай.
Я снова застонал. Как мне показалось, очень жалобно. Чьи–то пальцы сжали мои плечи и начали трясти. Где я? Кто это трясёт меня?
— Давай лей!
Холодная жидкость, обрушившаяся водопадом на моё лицо, сделала своё дело. Я закричал и присел, одновременно с этим открыв наконец глаза. Рядом стояли Марина с ведром в руках и Русаков.
— Тебя посадят! — прошептала Марина. — Ты убил милиционера, а…
Русаков не дал ей закончить.
— Очухается твой мент, ничего с ним не случится! — рявкнул он, опуская пистолет. — Тем более, он сам виноват! Если бы он не начал тыкать в меня своей пушкой, ничего бы и не было. Думаешь, приятно, когда в тебя пушкой тычут?
Марина вдруг заплакала. Ну и денёк сегодня! Что будет с этим следователем? Юра, наверное, убьёт его… хотя, нет, похоже, он не собирается этого делать. Но зато он, кажется, считает, что это она, Марина, устроила эту встречу…
— Я ничего ему не говорила! — выкрикнула она. — Он сам пришёл, он уже и раньше приходил! Я клянусь, я ничего не говорила ему! Просто так совпало! — девушка всхлипнула.
Русаков скептически усмехнулся и рухнул на диван, положив пистолет рядом с собой. Следователь по–прежнему находился без движения. «Что же теперь с ним делать?» — подумала Марина, понемногу успокаиваясь. Русаков, кажется, тоже успокоился — он сидел на диване, уткнув голову в ладони, при этом слегка раскачиваясь из стороны в сторону.
То и дело на него косясь, Марина осторожно приблизилась к лежащему на ковре Юрию. Кровь на его губах пузырилась, что означало, что он ещё жив. Присев на корточки, Марина коснулась его запястья, нащупала пульс. Как бы у него сотрясения мозга не было — головой–то он о пол, вероятно, довольно сильно стукнулся. А ей ведь через четыре часа на работу идти надо. Ну и денёк… С самого утра — бред полный.
— Чего это ты с ним возишься? — донёсся до Марины недовольный голос Русакова.
— Я не знаю, что с ним делать!
— Пускай лежит…
Марина повернулась к нему.
— У него может быть сотрясение, — сказала она.
— Конечно, может! — согласился Русаков, — Он ведь ещё и об угол стенки башкой уебался, когда падал.
— Надо что–то предпринять! Если он умрёт, то… Ты понимаешь, что могут с нами сделать за убийство милиционера?
— Расстреляют, на хрен! — Русаков усмехнулся.
— Нет, ну я серьёзно!
— Ну а ты–то здесь при чём? Я ему въебал, а не ты.
— Но в моей квартире. Слушай, может, я позвоню в своё отделение, а? Заведующий — мой… хм… поклонник, и он сможет выслать сюда машину, не регистрируя вызов. Нельзя ведь допустить, чтобы он здесь умер!
Русаков нехотя поднялся с дивана. Пистолет остался лежать там, где он его положил. «А что, если он и правда не убивал Сашу? — подумала вдруг Марина. — Что, если это сделал кто–нибудь другой? Терехин, например?»
— Так ты навела его или нет? — Русаков присел рядом.
— Нет, я же уже говорила. Просто так совпало. Он говорил, что как–нибудь придет, для обыска, вроде. Надеялся что–то найти.
— Думаешь, он знает о книжке? — испугался Русаков. — Он говорил что–нибудь о ней?
Марина помотала головой. Да что вообще такое написано в этой книжке, если он так из–за неё трясётся?
— Мне, наверное, лучше свалить, — сказал Русаков, вздохнув. — Чёрт, столько проблем теперь из–за этого пидораса.
— Смотри, смотри, он ногой дёргает!
— Ну я же говорил, что всё будет нормально.
— Эй, Юра, Юра! — Марина осторожно коснулась руки следователя. Она была холодной и словно мёртвой, но пальцы на ней вдруг шевельнулись.
— О, и рукой двигает! — произнёс Русаков недоверчиво. — Открывай глаза, следопыт, кончай прикидываться.
— Пойду за водой схожу! — Марина встала.
— Ну давай, двигай!
Девушка убежала в ванную. Посмотрела на своё отражение в зеркале: боже, взъерошенная вся, глаза сумасшедшие какие–то. Ещё бы, после таких приключений это неудивительно. Тем более, и не ела ничего с самого утра. Ополоснув пластмассовое ведёрко, из которого она обычно мыла пол. Мерина наполнила его до половины чистой водой. Усмехнулась. Вот тебе и интенсивная терапия — четыре литра воды, выплеснутой в лицо. В отделении бы прикололись.
