- Высшего начальства нет дома, и мышам раздолье. Неужели мне и дальше следить за тайными махинациями прохвостов? - спросил он, пожалуй, слишком громко, необычно звонким голосом.
Мангольф хотел его увести, но сам застыл на месте. Кнак, не стараясь даже говорить обиняками, обсуждал с Толлебеном своеобразное дельце. Брат Толлебена, бригадный генерал, получит у Кнака место директора, но только после того, как новое артиллерийское орудие фирмы Кнак будет принято в армии. Кнак назначал даже срок.
- Дело должно быть закончено к весне, иначе я расторгаю договор. - На возражение собеседника он ответил просто: - С Ланна справится и ребенок. Надо льстить его политическому самолюбию. Только бы он действовал в духе Бисмарка!
- В этом случае так оно и будет, - сказал Толлебен, повышая голос.
Кнак одобрил это всей душой.
- Да здравствует будущий великий деятель! - воскликнул он, и оба подняли рюмки.
Когда Терра и Мангольф вошли в комнату, промышленник невинно рассказывал о своих заводах, о том, что стоимость довольствия рабочих, которое он сам им поставляет, он перекладывает на этих же рабочих и на заказчиков. Говоря, он чистил ногти перочинным ножиком. Терра подошел к нему.
- Милостивый государь, - сказал Терра, - судя по тому, что я вижу и слышу, ваше предприятие сулит человечеству одно только благо. Вы с одинаковой готовностью продаете вашу гуманистическую продукцию как иностранным дипломатам, так и отечественным генералам, и когда вы снабдите одинаково грозным оружием весь мир, без различия религий и валют, тогда или никогда, милостивый государь, миру будет обеспечен мир. Пью, за первого активного пацифиста! - И он схватил рюмку с ликером.
Сидя в глубоком кресле, Кнак разинув рот рассматривал это чудо природы и выжидал дальнейшего.
- Вы готовитесь к длительному миру, - стоя перед ним, разглагольствовал Терра, - поэтому наряду с военным снаряжением изготовляете также и чугунные жаровни, как для гостиниц, так и для домашнего обихода. Мало того, вы сердцем тяготеете к делу мира и вынимаете из левого жилетного кармана не пушку, а перочинный ножик, тоже собственного производства. Разрешите мне задать вам серьезный вопрос: сколько он стоит?
- Три марки, - сказал Кнак, - но вам я его охотно подарю.
- Я, к моему стыду, не в состоянии исхлопотать вам заказ, а потому плачу наличными. - И Терра вынул несколько серебряных монет из кармана брюк. В послушно протянутую руку Кнака он отсчитал: "Одна, две, три марки и еще пятьдесят пфеннигов на накладные расходы по розничной продаже".
Промышленнику оставалось только грозно вращать глазами. Он увидел, что Мангольф и Толлебен стараются скрыть улыбку, словно их радует этот выпад, который они должны бы счесть предосудительным; но сейчас он явно доставлял им личное удовлетворение. "Таков свет", - подумал Кнак и предпочел разразиться не гневом, а громким смехом. Терра торжественно поклонился и отошел прочь с перочинным ножом в руках.
На лестнице, спускающейся в сад, его нагнал окрыленный Мангольф.
- Великолепно! - сказал он вполголоса. - Поздравляю.
Терра посмотрел на друга. Интересно, стал бы Мангольф поздравлять его, если бы фрейлейн Кнак оказалась сговорчивей?
- Не могу не признать, ты талантливо разделываешься с подобными свиньями, - весело продолжал Мангольф. - Но способен ли ты сам снести обиду?
- Я ведь только дилетант, - отвечал Терра не менее веселым тоном. Тебе это хорошо известно.
Мангольфу вдруг пришло в голову давнее подозрение.
- Что мне известно? Ты появляешься в ту самую минуту, когда Кнак и Толлебен заключают между собой сделку. Разыгрываешь перед ними какого-то уморительного шута, а Ланна тем временем приглашает тебя в Либвальде.
- Я разоблачен, - сказал Терра смущенно.
- Возможно. Со стороны Ланна это просто гениально. Шпион в тесном семейном кругу! Кстати, и при его личном секретаре, правда? Придется поостеречься. - Сквозь веселость прорывалось озлобление.
- Между нами, я действительно намерен вступиться за твоего начальника. А то, чем я здесь занимаюсь, - только предлог.
- Ах, вот что!
- Мне его очень жалко, особенно когда я вижу, в чьих он руках. Я, конечно, подразумеваю не тебя.
- Да, если бы он был в моих руках! - воскликнул Мангольф с глубокой искренностью.
- Я потерял из виду некоторых людей, - Терра таинственно улыбнулся, - и здесь нахожу их снова. Никто лучше тебя не осведомлен о том, что я состоял на службе в одном мошенническом агентстве. Директор там был человек большой воли и выдающихся способностей. Если бы все зависело от него одного, несомненно, те колоссальные барыши, за которые он без устали боролся со всем миром, были бы употреблены им на пользу доверителей, - это принесло бы выгоду и ему. К сожалению, он распоряжался не один.
- Он был в чьих-то руках?
