Первые несколько глав были написаны гладко, ёмко, пестрели названиями препаратов и формул. Логинов всё-таки талантливый, этого у него не отнять. Мог бы быть великим, но… Кира листала и листала статьи, пока не дошла до последних пяти страниц. И тут же мгновенно протрезвела.
На бумаге вместо текста была отпечатана только одна повторяющаяся в каждой строке фраза: «Я не бабочка. Я не бабочка. Я не бабочка…»
Кира поставила бокал на стол и спустилась в холл. Он сошёл с ума! Он тоже червивый!
Ещё отказываясь до конца верить собственным догадкам, она начала вспоминать его поведение в последние недели, малейшие детали, всплески настроения, нервозность и это гиперповышенное внимание к Моссу. Да, всё складывалось, всё сходилось. Логинов… Логинов…
Её мысли прервал трезвон домашнего телефона. Сама не зная почему, Кира подошла к журнальному столику и сняла трубку.
– Можно ли поговорить с Феликсом Георгиевичем Логиновым? – раздался усталый мужской голос.
– Его нет, – заторможенно ответила Кира.
– Лейтенант Потапов, светлогорский межмуниципальный отдел МВД. С кем я говорю?
– Кира…
– Вы родственница Логиновой Марины Витальевны?
– Сестра… – на автомате пробормотала Кира.
Лейтенант Потапов коротко рассказал о случившемся, не вдаваясь в подробности, но не забыв упомянуть, что «совершает звонок» по собственной доброй инициативе. Конец его речи Кира не дослушала, положила трубку на рычаг и минуту стояла, не шевелясь и не моргая.
Значит, Логинов ничего не знает и сейчас он не с Мариной… Тогда где же он?
Кира схватила мобильный и набрала номер Логинова.
Ответа долго не было, потом пьяный сиплый бас заорал ей в ухо:
– Не звони сюда больше! Это мой телефон! Он мне подарил!
– Где Феликс??? – выпалила Кира.
– А почём мне знать? День сегодня благо́тный! Никто у церкви не давал ни рублика, а он мне телефон кинул. Мой теперь телефон, поняла!
– У церкви… – Кира не верила услышанному.
– У ней самой. Видно, этот твой грешил много.
Послышался пьяный смех.
– А где эта церковь?
Мужик назвал адрес, и Кира сразу поняла, что это в Калининграде, соседний район с Амалиенау. Значит, Логинов отправился к Моссу…
Что-то произошло – он бросил всё, даже дверь и ворота не закрыл. И эта церковь, что совсем уже не в его стиле… Может быть, Логинов догадался о связи Мосса с Мариной? И догадался сам, без Кириной подсказки, продумать которую она ещё не успела… Или с Моссом что-то стряслось?
Как бы то ни было, теперь уже неважно. Один сумасшедший едет разбираться к другому.
– Ты разочаровал меня, Феликс. Ты меня очень разочаровал… – прошептала Кира своему отражению в бокале, и отражение подмигнуло ей лукаво и зло.
Он, Логинов, в которого она верила – верила даже сегодня, до самой последней минуты, оказался ещё более гнилым, чем вся армия его пациентов. Потому что, если стоишь высоко, над всей больной смрадной чернью, ты обязан быть безупречен. Твоя голова должна быть крепкой, хирургически чистой, стерильной, и, если где-то происходит сбой, ты уже не психиатр, ты не вправе лечить других. Как и не вправе дышать одним воздухом со здоровыми людьми. Такими как она, Кира.
Дождь снова забарабанил по стеклу. Выпив ещё вина, Кира снова взяла мобильный. Осталось одно незавершённое дело. Один важный звонок. Очень важный звонок.
В том полусне-полуяви, в котором плавало Маринино сознание, не было ни островка, ни гавани, где можно было бы остановиться и передохнуть, стряхнуть морок, собрать по крупицам осколки последних двух, с трудом прожитых часов. Она сидела взъерошенным воробьёнышем на неудобном стуле, и холод от металлического сиденья медленно заползал в неё целиком, растекался по венам, замораживал всё изнутри.
В маленьком кабинете полицейского участка было шумно, бесконечно кто-то входил, хлопая дверью, клал бумаги на и без того заваленный стол. Ей задавали какие-то вопросы, а она искренне не понимала, что произошло. Лишь ком у горла – горький, желчный, разъедавший миндалины, и резь в глазах напоминали, что такое состояние уже когда-то было. Но всегда рядом был Логинов, ей не надо было ни о чём думать. Марина испуганно озиралась в поисках мужа, и снова лейтенант сообщал ей, что до него дозвониться не удалось.
Всё плыло. Она попыталась закрыть глаза, но на неё стали кричать. Спать. Как же хочется спать! Но ей не разрешают.
Опять вопросы, и опять этот резкий голос. Мужчина с усами, под сорок, кажется, полковник… Зачем эти допросы? Что она сделала?
Нет, адвоката у неё нет. Спросите мужа.
Медэкспертиза? Спросите мужа.
Лечащий врач? Спросите мужа. Да, собственно, это и есть муж.
Появилась женщина в белом халате, с ней ещё двое.
Какой ребёнок? Не было никакого ребёнка. Почему они ей врут?
Марина медленно раскачивалась на стуле. Взад-вперёд. Взад-вперёд. Ей сделали укол. Стало немного легче, ушла горечь.