В следующий четверг я утащил из дома коробок спичек и пошел на свидание с Персой, чтобы вместе с ней отправиться на тот свет.
Мы уселись у них в саду на траву, и я вытащил спичечный коробок.
— Что мы будем делать? — спрашивает Перса.
— Будем есть спички!
— Как есть спички?
— Да вот так, — сказал я, отломал головку, бросил ее на землю и принялся жевать палочку.
— А зачем ты это бросил?
— Да головки противные.
Она решилась, и мы стали есть палочки. Съев три штуки, Перса заплакала.
— Я больше не могу, я никогда в жизни не ела спичек, больше не могу.
— Ты, наверное, уже отравилась.
— Может быть, — ответила она.
Я съел еще девять палочек и тоже потерял аппетит.
— Что же теперь будем делать? — спросила Перса.
— Теперь разойдемся по домам и умрем. Сама понимаешь, стыдно, если мы умрем здесь, в саду. Ведь мы из хороших семей, и нам нельзя умереть, как каким-то бродягам.
— Ладно! — согласилась она, и мы разошлись.
Дальнейшие события развивались следующим образом. Перса пришла домой и попросила мать приготовить ей постель, чтобы лечь и спокойно умереть. Тут же она призналась, что отравилась спичечными палочками, которые ела вместе со мной. Мать Персы, невзирая на трагическое положение дочери, сказала:
— Ну, раз уж ты могла есть палки в саду, попробуй их и дома!
Что было дальше, вы, конечно, без труда догадались.
Из-за этой порки Перса страшно возненавидела меня. Так окончилась моя первая любовь.
Моя вторая любовь оказалась еще более роковой. Я влюбился в дочь дьякона и написал ей письмо. А письмо вместо дочери получил сам дьякон и однажды в большой праздник после обедни отколотил меня прямо на церковном дворе.
Третью мою любовь я не помню. Знаю только, что любил какую-то девушку, что она меня тоже любила, но как она выглядела, никак не могу вспомнить.
Моей четвертой любовью была вдова. Признаться ей в своей любви я не решился, потому что она была на двадцать два года старше меня. Впрочем, признаваться не было никакого смысла, ибо, как я узнал, она любила одного пожарника.
Моя пятая любовь — воистину мой пятый позор. Не решаюсь и сказать, в кого я влюбился, скажу только, что моя мать ее уволила, узнав о моей к ней любви.
Шестая любовь совпала с первым бритьем. На самом деле у меня еще не было даже следов какой-либо растительности на лице, но я влюбился в дочь парикмахера. Я каждый день ходил бриться и в зеркало видел ее, свою любовь, когда она выглядывала из-за занавески. По этой причине лицо у меня было все в порезах, а дней через двадцать стало похоже на спелый помидор. Но чего не выдержит любовь?! Когда же я заметил, что парикмахер догадался о моих симпатиях к его дочери и нарочно бреет меня без мыла и самой тупой бритвой, пришлось отказаться от бритья, а вместе с ним и от любви.
Седьмая любовь была очень серьезной и протекала, как всякая серьезная любовь; она крепко любила меня, но замуж вышла за другого, потому что другой оказался для нее более выгодной партией.
Восьмая, девятая и десятая любви во всем были похожи. Восьмой изменил я, девятая изменила мне, а десятой опять изменил я.
Моей одиннадцатой любовью была замужняя женщина. Наша любовь могла бы продолжаться очень долго, но ее муж на этот счет был иного мнения.
Двенадцатая моя любовь была очень забавна. Она стоила мне большого количества чернил и слез. Мы постоянно писали друг другу, писали и вздыхали. Дома у меня образовался настоящий маленький музей, в котором документально запечатлена история моей двенадцатой любви. В музее семьдесят шесть ее писем, четырнадцать засушенных цветков, четыре фотографии, один локон, один шнурок от ее ботинка, одна пуговица от ее голубой кофты, пальчик ее белой перчатки, носовой платок, три шпильки, одна булавка и т. д. Старательно и любовно устраивал я этот музей, нумеровал и регистрировал каждую вещицу, и, пока я всем этим занимался, она благополучно обвенчалась с другим. Не успел я в моем регистре дойти до пятого номера, а она уже родила пятерых детей. Как видите, ее регистр был более удачным.
Моя тринадцатая любовь — моя жена. Мне было известно, что число тринадцать несчастливое, но я не знал, что в любви оно неизбежно приводит к браку. Если бы знать заранее, я пропустил бы тринадцатую любовь и сразу же влюбился бы в четырнадцатый раз. Но ничего не поделаешь. Вам, конечно, известно, что с собою приносит тринадцатая любовь: малые доходы — большие расходы, маленькую жену — крупных детей и так далее и так далее.
Старая истина — женатый человек представляет собой только половину. А какая же биография у половины! Женившись, я перестал интересоваться собой и своей персоной вас занимать больше не стану.