Таким оставался Милош два года, пока его братья учились за границей. Но после их возвращения и он переменился. Наряжаясь в их платье и обувь, он стал больше походить на галантерейного приказчика, чем на ученика-бакалейщика. Носит даже лаковые туфли, которые ему, как всякому бакалейщику, немного тесны. И что бы ни делал, все поглядывает на них да ласково поглаживает. Стал мазаться какой-то помадой и смахивает теперь на мышонка, выкупавшегося в топленом масле; то и дело вытаскивает гребенку и, сев на прилавок, причесывается, словно хочет понравиться немочке-служанке, что живет по соседству и постоянно бегает в лавку за всякой мелочью. «Хорош, хорош!» — сказал ему Герас, застав его однажды за этим занятием; рассердившись, он растрепал сыну волосы, однако тот снова причесался по моде. Кир Герас нашел у него в кармане даже щеточку для усов, хотя на них еще и намека не было. Кир Герас разбранил его тогда и сказал, что ни один порядочный бакалейный приказчик даже после пяти лет службы ни под каким видом не смеет таскать в кармане подобные вещи. Щеточку отец оставил себе, для собственных усов, а сыну пригрозил, что если еще раз увидит, как он прилизывается да приглаживается, то даст ему щетку для усов — ту, которой пол подметают…
Сердит был кир Герас на сына. Но все же какой ни на есть, думал кир Герас, а смотрит за лавкой, прилежен, понимает в деле, помнит о себе, когда взвешивает товар; будет ему наследником, и фамилия Паскалиса будет и дальше греметь в торговом мире!
Однажды к кир Герасу явился газда Милисав Пиносавац, владелец бакалейной лавки и трактира на Смедеревской дороге, для краткости именуемый Милисав-спекулянт, потому что он скупал и широко перепродавал кожи и дубильные шишки. Когда-то он был учеником и приказчиком у кир Гераса, его духовным чадом; все, что он знал, — знал от него; своим положением солидного торговца он обязан только кир Герасу, и в благодарность за это на вывеске его лавки было написано: «Торговля трудолюбивого грека», а в углу искусно нарисован старец (по замыслу — кир Герас), подсчитывающий дневную выручку, перед ним — горка золота, серебра, меди и пачка ассигнаций. Газда Милисав вошел, присел на мешок и чуть наклонился вперед. Спросив, как поживают домашние, все ли живы и здоровы, Милисав приступил к делу и выложил, зачем пришел. Рассказал, что у него много неполученных долгов, а ему как раз позарез нужны деньги, чтобы осуществить весьма выгодную сделку, но крестьяне не отдают сейчас, потому что налоги выплачивают, к тому же проект требует больше денег, чем ему должны, а заработать можно за короткий срок двести — триста процентов. Вот он и пришел просить у кир Гераса совета, как у своего бывшего хозяина, можно сказать, отца и учителя, у своего благодетеля.
Милисав Пиносавац часто приходил к нему и раньше — попросить совета или немного деньжат; советам всегда следовал, а деньги возвращал полностью и в срок. Так и теперь.
— Э, — начал кир Герас, — какой совет я тебе дам? Ты всегда имел голову на плечах, еще когда у меня приказчиком был!.. Что я могу тебе посоветовать, если, как сам говоришь, тебе нужен капитал!.. Если бы меня дети не выпотрошили… были бы у меня деньги… дал бы тебе сколько надо, под честное слово, как в прежнее время давал торговец торговцу, а теперь нет уж той дружбы и уважения!.. Да и денег у меня нет, дети высосали!.. Если узнаешь, у кого есть деньги, скажи мне, вместе пойдем занимать, а там — либо я тебя выручу, либо ты мне одолжишь!.. Ложку крови тебе отцежу, коли понадобится, — уверял кир Герас, — а денег нет у меня! Трудное время! Налоги, гербовые сборы, контроль, весовые мастера… Будь у меня деньги, тут же дал бы тебе! Вот — бери ключи, открывай кассу и смотри, что найдешь — поделим! — говорит кир Герас, хлопая себе по карманам в поисках ключей.
— Бог с вами, газда Джерасим! — возражает Милисав. — Верю я вам, как же, — я и сам рад все для вас сделать; нет такой жертвы, которую я не принес бы ради вас…
— Ладно, ладно, газда Милисав, — успокаивает его кир Герас.