Как видите, питались мы прекрасно, чуть ли не на зависть самим себе, но справедливости ради нужно отметить, что в целом – никто не голодал! На раздаче (так называлось специальное окошко, через которое из кухни в столовую подавалась еда) всегда можно было получить добавку супа или каши. Ну, либо увесистым половником по голове.
Что же касается меня, то я с огромным аппетитом пожирал почти все, что предлагалось интернатскими поварами, не разбирая особо вкуса и запаха. Главное, чтобы это были не гвозди, а все остальное мой молодой желудок легко мог переварить. Воспиталка постоянно возмущалась: «Сукаченко, тебя легче пристрелить, чем накормить!», и смотрела на меня осуждающим взглядом, но я только беззлобно посмеивался ей в ответ.
Мне не в падлу было слопать все, от чего отказывались мои более привередливые одноклассники: и варенный лук, и молочные пенки, и куриную кожицу. Я поедал даже холодную творожную запеканку и соленые зеленые помидоры, хотя ничего более отвратительного и придумать было нельзя! Опасался я только одного – как бы меня за плохое поведение не оставили без еды.
Была у наших воспитателей такая страстишка – чуть что не так, сразу же лишать ребенка возможности набить свой желудок. А поскольку все мы были далеко не паиньки, то и жирных ребят среди нас по определению не водилось – им просто неоткуда было взяться. Да и не прижился бы такой толстячок в детдоме – его бы сразу всей толпой зачморили.
Но продолжим обозревать наш распорядок дня в интернате. После завтрака мы шли прямиком в класс, переодевались там в школьную форму и садились за парты. Уроков в начальной школе у нас было не так много и поэтому где-то в районе 13:00, по-быстрому отмучившись, мы уже топали на обед, за которым следовал так называемый «тихий час».
В это время нас загоняли в палату и заставляли замирать в своих кроватях без всяких признаков жизни. Елена Николаевна так и говорила нам: «Умрите!». И мы должны были на целый час забыть про какой-либо несанкционированный шум или движение. Я терпеть не мог этот навязываемый нам «послеобеденный сон», поскольку спать мне днем никогда не хотелось. И тогда, будучи ограниченным в движении, я давал волю своему буйному воображению!
Все дело в том, что в Младшем корпусе у детей по чьей-то странной прихоти совершенно не было игрушек! Во всяком случае, я ни разу не видел, чтобы кто-то из маленьких детдомовцев с ними возился. Даже девочки были лишены возможности наряжать своих традиционных кукол. Скорее всего, игрушки были просто запрещены в интернате. А играть-то тянуло! Вот я и приспособил казенное полотенце под это увлекательное занятие.
Понадергав из него красных и синих ниток, я скатывал их в шарики и раскладывал на белой простыне – они изображали у меня солдат неприятельских армий. За тот час, что мы должны были провести в своих кроватях, я с помощью ниток из полотенца разыгрывал целые сражения! И никакая, даже самая навороченная современная игрушка не смогла бы по своей привлекательности сравниться для меня с теми разноцветными шариками на детдомовской простыне…
Вообще обилие игрушек – это не всегда хорошо, ибо зачастую мешает развитию воображения у ребенка. Он просто не в состоянии удержать свое внимание на чем-то одном и хватается за все сразу. В то время, как отсутствие тех же кукол или солдатиков (к чему я отнюдь не призываю) заставляет его задействовать всю свою творческую фантазию и позволяет оживлять с помощью силы мысли любой неодушевленный предмет.
Однажды моя хорошая знакомая рассказала мне такую примечательную историю: в детстве ей очень хотелось иметь собаку. Она буквально грезила маленьким щеночком! Но родители были категорически против какого бы то ни было животного в доме. И тогда маленькая девочка привязала палку на веревку и принялась каждый день выходить с ней на прогулку по двору, воображая, будто это ее любимый четвероногий друг! Можете представить себе округлившиеся глаза родителей этой девочки, когда она брала свою странную конструкцию и шла выгуливать ее на улицу! К сожалению, собаку девочке потрясенные родители так и не купили. Возможно, они посчитали, что хватит с нее и палки на веревочке.
После «тихого часа» учительницу Елену Николаевну сменяла уже известная вам воспитательница Раиса Борисовна, в обязанности которой, помимо всего прочего, входила организация «самоподготовки» – это то, что в обычной школе называется «заданием на дом» или «домашней работой». Проходила она в том же самом классе, где мы учились и с утра – благо, расположен он был рядом с нашей спальней. Помню, как во время одной из таких самоподготовок случился неприятный казус, по поводу которого мы все довольно долго переживали.
