– Не смогли найти сейф. Его унесло на луну. Все, хватит вопросов, иначе тебя не остановить.
Я только собиралась возразить, как где-то впереди нас раздался шум. По всей видимости, обвалился камень или груда камней. В глаза больно ударил утренний свет, от которого я спряталась, используя в качестве укрытия плечо Дженнаро.
– Ну вот и все. Еще немного, и мы на свободе, – произнес он, отгораживая воскресшее утро тыльной стороной ладони.
– Синьор Инганнаморте… – Предвкушение дневного света и человеческого глотка воздуха вызывали состояние эйфории. – Перед тем как мы отсюда выберемся… Я хочу, чтобы вы знали… Я очень хочу помочь вам разобраться с картинами. Хочу узнать, что произошло с остальными. Хочу быть частью любого мира. Слышите, любого, при условии, что в нем есть вы. Хочу у вас учиться, рисковать, да хоть брать с вами банки и чистить музеи. Как человек, который безумно влюблен в жизнь и свободу, я никогда не скажу вам: «Пожалуйста, бросьте все, остановитесь, останьтесь со мной». Не скажу, потому что если бы мне сказали бросить писать, я бы послала любого и каждого, даже если бы любила.
– Джулия, вот именно. Как человек, влюбленный в жизнь и свободу, ты должна жить и наслаждаться свободой, а не думать о том, как скоро ее потеряешь.
– Но вы ведь так живете…
– Но это не значит, что ты должна так жить. Для меня это азарт – адреналин, без которого я не могу.
– Но что, если это мой выбор? Что, если я готова рискнуть?
– Это ничего не меняет, потому что я давно сделал свой. В том, что ты готова рискнуть, я даже не сомневаюсь, но я просто не дам тебе такой возможности, чтобы потом об этом не жалеть.
– Вы не можете выбирать за меня… Решать за меня.
– За тебя – нет, а за себя и за нас – да.
Я готова была возражать бесконечно, сопротивляться, уговаривать, приводить тысячи сильных и слабых аргументов. Я чувствовала, что ровно в тот момент, как мы выберемся из тоннеля, у меня не останется шанса. Все больше и больше света, все ближе и ближе к жизни, все дальше и дальше от огня. Еще чуть-чуть, и я его потеряю. Наверное, навсегда. За спиной дым, пожар, страх и смерть, впереди – надежда, неизвестность и жизнь без него. Странное ощущение: заезжать в тоннель с одним человеком, выезжать из него совершенно с другим, но при этом любить еще сильнее и всем сердцем желать, чтобы кошмар не заканчивался.
Солнечный свет может быть разным: теплым, желанным, необходимым, безразличным. По мере того как перед нами расширялась пропускающая первые лучи дыра, я все чаще ловила себя на мысли, что его ненавижу. Хочу, жажду, боготворю, но ненавижу. Каждый блик, каждая резь в глазах отдаляли меня от человека, который находился рядом. Это происходило на интуитивном уровне, на уровне подсознания, в подкорке мозга, на грани разрыва сердца. Из-за тотальной усталости я неконтролируемо засыпала на любимом плече, а Дженнаро все гладил и гладил меня по запутавшимся вконец волосам. Соприкоснувшись с сажей и водой, они превратились в хаотичные, пропитанные дымом кудри, которые вряд ли бы очаровали нормального мужчину.
– Джулия, девочка, я на секунду… – произнес он полушепотом, плавно освобождая свое плечо и бережно отодвигая меня на пассажирское сиденье.
– Хотите убрать Пикассо из салона? Перед тем как на нас с помощью набросятся португальцы? Вот удивятся…
– Спи.
– Синьор Инганнаморте…
– Что? – ответил он через какое-то время, вернувшись в машину и переложив мою задурманенную голову к себе на колени.
– Вы знаете, что хранить Пикассо в багажнике – это кощунство?
– Спи… – Он не смог сдержать смех.
– А вы знаете, что Пикассо еще в детстве любил рисовать лапки голубя? А я даже не подумала об этом… Это ведь было в книге, которую вы мне вернули в Женеве… А может, и в другой книге… Или я это придумала…
– Он действительно любил их рисовать.
– Синьор Инганнаморте…
– Что?
– А вы знаете, что я вас действительно люблю? Действительно люблю… На самом деле… По-настоящему… Впервые.
– Знаю.
– И мне жаль, что вы любите Пикассо больше, чем меня… Не зря он нас чуть не прикончил в «Reid’s». Было бы смешно, если бы там оказался подлинник… Как же хочется спать…
– Я не люблю Пикассо больше, чем тебя. Спи.
– Я в это не верю…
– Зря. Спи.
Спи. Спи. Спи… Так легче. Так проще сбежать от реальности.
Похищена из Национального музея Швеции в декабре 2000 года.
: картина была обнаружена полицией в одном из наркопритонов в мешке с марихуаной. Возвращена в музей.
