– Ты хотел сказать «от твоего дома», но мне очень приятно. Да, помню, конечно.
– Я сказал именно так, как хотел сказать, – в динамиках айфона прозвучал мелодичный смех Жоржа. – Эта улица выходит к ресторану на пирсе. Там готовят отличный «прего эспешиэль».
– Черт, Жорж, я пока не сильна в португальских названиях, но ресторан знаю. Встречаемся там?
– Буду через десять минут.
Мы удобно расположились в плетеных креслах и без умолку болтали о жизни. Жорж с неподдельным интересом расспрашивал меня о моих книгах, а я задавала ему десятки вопросов, связанных с островом, Португалией и местными жителями. «Прего эспешиэль» оказался двойным стейком, разрезанным пополам и утрамбованным по соседству с ветчиной, сыром и помидорами между обжаренными ломтиками мадейрских лепешек. Другими словами, до изнеможения аппетитная штука.
– Скажи мне, а что это за традиция пить чай в пять вечера? – В моей голове без конца крутились обрывки бомондного разговора на пляже.
– Ты имеешь в виду пятичасовой ланчинг? Эта наш старый обычай. Его придерживаются лишь немногие заведения и отели. Избранные. «Reid’s», «Quinta da Casa Branca»…
– Я уже сегодня слышала это название. Это ресторан?
– Отель. Если ты захочешь, мы съездим туда на ланчинг. Владелец – мой хороший приятель. Он был первым человеком, открывшим официальное представительство «Mercedes» на Мадейре. Даже раньше, чем на континенте. А что касается «Quinta da Casa Branca» – прежде это был старинный английский особняк, принадлежащий очень состоятельным британцам. Со временем его переделали в пятизвездочную гостиницу с садами, парком и бассейном. Там уютно. Тебе понравится.
– Так а что с этим ланчем? Вы просто пьете чай в пять вечера?
– Нет. К чаю подают несколько видов сэндвичей и португальских десертов. Видов восемь-десять.
– Так это же английская традиция. Почему десерты португальские?
– Это португальская традиция, которую от нас переняли англичане, до исступления бьющие себя в грудь и кричащие «это все придумали мы!» Одна наша принцесса была настолько «в теле» и испытывала такое непреодолимое влечение к еде, что не могла пережить разрыв между обедом и ужином. Вот тебе и ланчинг…
– Да уж, ребята-англичане вечно кичатся первооткрывательством и своей изобретательностью.
– Кстати, слово «TEA» они тоже у нас украли.
– Ты шутишь? – Я чуть не подавилась остатками лепешки.
– Нет, – улыбнулся Жорж, – не подавись, пожалуйста. Я не хочу потерять такого милого гостя. Ты знаешь, что «tea» – это аббревиатура?
– Нет…
– Когда портовые работники загружали на корабли ящики с сухой травой с Азорских островов, они выкрикивали «TEA» в целях экономии времени. TEA – это аббревиатура от «транспортиш эрвиш ароматикош».
– Что такое «эрвиш»?
– «Эрвиш» – это трава на португальском. Тот самый чай, который мы пьем.
– Чертовы плагиаторы… эти англичане, – вырвалось у меня.
– Джулия, девочка, к сожалению, мне пора уезжать. – Жорж метнул взгляд на стрелки часов. – На меня очень много всего навалилось в последнее время. Я готов общаться с тобой бесконечно и рад, что ты находишь для меня время. Кстати, тебе тоже пора поторопиться, если не хочешь пропустить закат солнца над обрывом в «Villa Cipriani».
– Я нахожу время??? Это тебе огромное спасибо, что уделяешь мне столько внимания.
– Я подвезу тебя домой.
Жорж – эрудит, интеллектуал и парень из очень уважаемой португальской семьи. В машине он рассказал мне, что его отец умер три месяца назад и все весомые проблемы семейного бизнеса обрушились на его плечи. Тем не менее этот человек беспокоился, не завяли ли стрелиции в моей вазе, разобралась ли я с плазмой и написала ли хоть одну страницу для новой книги. Оказалось, что папа Жоржа ушел в мир вечности в возрасте восьмидесяти четырех лет. Маме шел восемьдесят первый год, и она очень сильно переживала по поводу своей утраты. Жорж был поздним и единственным ребенком в семье. Его брату и сестре так и не посчастливилось увидеть волшебные краски острова, потому что их короткие детские жизни оборвались практически сразу после появления на свет. В чем-то мы с Жоржем были похожи.
Меня настолько тронуло то, с какой нежностью и уважением Жорж говорил о своем отце, что, оказавшись на пороге квартиры и смахнув с ресниц пару повисших на щеках слезинок, я первым делом по очереди обзвонила родителей, чтобы сказать, как сильно я их люблю.
