Натэниел был стриптизером в «Запретном плоде», леопардом-оборотнем и одно время занимался еще и древнейшей профессией. Этому я положила конец. Если уж тебе приходится быть королевой леопардов, можно заодно и править. И первое, что я решила, — леопарды больше не будут шлюхами. Габриэль, их прежний альфа, сводничал и сдавал их напрокат. Оборотни могут пережить такие повреждения, которые убьют нормального человека на месте, и Габриэль нашел способ извлекать из этого выгоду. Он сдавал своих котят для садомазохизма. Люди, которые любят причинять боль, за Натэниела платили кучу денег. Впервые я его увидела в больнице, после того, как клиента занесло и Натэниел чуть не погиб. Следует признать, что это произошло уже после гибели Габриэля. Леопарды пытались сохранить список клиентов, а защищать их от этих клиентов было некому.
Зейн пытался заменить Габриэля на посту сутенера и крутого мэна, но на это у него пороху не хватило. Натэниел чуть не погиб, а Зейн ничего не смог сделать, чтобы его спасти.
Натэниел, который мог поднять в жиме рояль, был по духу жертвой. Он любил боль и любил, когда им командуют. Ему нужен был хозяин, и он отчаянно пытался уговорить меня на эту работу. До чего-то 34 мы могли бы договориться, но для Натэниела роль хозяина или хозяйки сводилась также к сексу, а к этому я не была готова.
— Я пойду, — сказал Джейсон. Он сел рядом с Черри, положил ей голову на плечо, тыкаясь носом. Черри отодвинулась, прижавшись к Натэниелу. Это тоже не был секс — просто оборотни стараются держаться поближе к зверям своего вида. Тискаться с другим видом считается несколько дурным тоном, но Джейсону на это наплевать. Черри — женщина, а он пристает ко всем объектам женского пола. Ничего личного, просто привычка.
Сейчас Джейсон втиснулся между Черри и Натэниелом.
— У меня в чемодане есть костюм — нормальный, приличный синий костюм. И даже галстук готов нацепить.
Черри зарычала на него. Очень не вязалось это басовое рычание с ее хорошеньким личиком. Я вообще не из тех женщин, которые рвутся перевоспитывать других женщин, мне все равно, как они одеваются или красятся. Но удержаться и не намекнуть Черри мне трудно. Уж если она такая симпатичная в этом макияже невесты Франкенштейна, то в гриме под тон кожи она будет просто сногсшибательной.
Я улыбнулась:
— Спасибо, Джейсон. А сейчас дай Черри хотя бы свободно подышать.
Он прижался еще сильнее:
— А Зейн меня поцеловал, чтобы я отодвинулся.
— Отодвинься, а то я тебе нос откушу. — Черри чуть сверкнула клыками в полуоскале-полуулыбке.
— Думаю, она не шутит, — заметила я.
Джейсон засмеялся, встал легким молниеносным движением, свойственным всем оборотням, и отступил за мое кресло, облокотившись на его спинку.
— Я спрячусь у тебя за спиной, пока опасность не минует.
— Убери только лапы с моего сиденья.
Руки он убрал, но остался стоять у меня за спиной.
— Жан-Клод решил, что при разговоре с полицией некоторых из нас ты можешь взять с собой. Не можем же мы все выглядеть, как студенты колледжа и порнозвезды.
Насчет порнозвезд, к сожалению, было верно и касалось всех трех леопардов. Габриэль додумался снимать своих подопечных в порнофильмах. И сам тоже подвизался в главных ролях. Никогда он не просил своих котят делать то, чего не хотел бы — даже не рвался бы — делать сам. Будучи психом, он старался, чтобы его леопарды были психами не меньше его.
Натэниел подарил мне коробку с тремя своими фильмами. Он предложил посмотреть их вместе, но я вежливо отказалась. Сохранила я эти ленты просто потому, что не знала, куда их девать. Ведь это был подарок, а меня воспитали так, чтобы я не вела себя грубо. Они у меня лежали в ящике с видеокассетами диснеевских фильмов. Нет, в одиночку я их тоже не смотрела.
От сопротивления воздуха самолет задрожал. Воздушная яма, ничего больше.
— Ты действительно побледнела, — заметила Черри.
— Ага.
Джейсон поцеловал меня в макушку.
— А знаешь, ты очень симпатичная, когда боишься.
Я медленно повернулась в кресле и уставилась на него долгим взглядом. Хотелось бы сказать «пока улыбка не сползла с его лица», но на это времени не хватило бы. Джейсон продолжал бы лыбиться и на пути в ад.
— Не трогай меня.
Улыбка стала еще шире, глаза блеснули.
— Кто, я?
Тяжело вздохнув, я отвернулась. Очень долгая намечалась пара дней.
Летное поле «Портеби» очень мало, наверное, поэтому его и назвали летным полем, а не аэропортом. Там всего две маленькие полосы и группа зданий — если три предмета можно назвать группой. Но оно было чистым и очень аккуратным, и смотрелось как 36 на открытке.
Поле находилось посреди широкой зеленой долины, окруженной с трех сторон пологими склонами гор Смоки. С четвертой стороны, за домами, лежала остальная часть долины. Она резко уходила вниз, напоминая, что эта долина все-таки в горах. Раскинувшийся под нами город Майертон штата Теннеси сверкал, будто облака почистили алмазной крошкой. На ум приходили слова «чистейший», «хрустальный».
